Купеческий сын и живые мертвецы
Шрифт:
Он точно знал, что хочет сделать во время выгаданной передышки. Однако даже не успел задать деду свой вопрос. Он вообще ничего не успел.
Из густой тени рядом с дверной притолокой — оттуда, где стоял его дед, — до Иванушки донеслись звуки, слышанные им сегодня с полдюжины раз: частые сухие пощелкивания. И купеческому сыну даже не нужно было всматриваться в сумрак, чтобы понять: рука его деда снова втягивается обратно — в его плечо.
В шаге от Иванушки тихонько охнула Зина и встревожено мяукнул Рыжий.
— Дедуля? — Иван Алтынов отчего-то перешел на едва слышный шепот. — Ты еще здесь?
И вместо ответа перед Иванушкой в тот же миг выметнулась из темноты страшная оскаленная харя: с единственным глазом, с многоцветными пятнами на темных щеках и на лбу — от лучей заходящего солнца, проходящих сквозь витражные стекла. Из-за согбенной спины Кузьмы Алтынова возникла эта харя не вровень с лицом самого Иванушки, а где-то на уровне его пояса. И воображение мгновенно нарисовало купеческому сыну картину — как зубы деда разрывают на нем рубаху, вгрызаются ему в живот, начинают пережевывать его кишки.
Иванушка резко прянул назад, уже зная: это не поможет. Он только со всего маху треснулся спиной о дубовую дверь. Отцовский нож лежал на полу чуть ли не у самых ног Иванушки — брошенный дедовой рукой. Но наклониться за ним — означало бы оказаться с Кузьмой Алтыновым лицом к лицу. В буквальном смысле. И купеческий сын откуда-то знал: случись такое — загляни он в единственный глаз своего деда — и от его собственной воли не останется ровным счетом ничего. Всё, что он сможет тогда — это выполнять безмолвные приказания купца-колдуна, как давеча выполнял их Эрик.
И тут голова Иванушкиного деда резко дернулась назад — как если бы её с силой рванули за волосы. В первый момент Иван решил: это Зина сумела подобраться к его деду со спины. Но нет: девушка стояла всё там же, где и тогда, когда подавала шурупы руке.
«Дедуля сам себя дернул!» — мелькнуло у Иванушки в голове. И эта мысль совсем не показалась ему невероятной.
А в следующий миг согбенный мертвец сорвался с места и дерганой, жучиной побежкой засеменил к дальней от входа стене склепа. Там, не замедляя бега, он перешагнул через край колодца, из которого недавно вытаскивал своего внука. И ухнул вниз — с едва слышным всплеском.
Глава 15. Лестница
1
Иванушка ринулся бежать к колодцу раньше, чем успел осознать, что именно произошло. По сути, он даже и не бежал: сделал несколько длинных скачков и очутился у дальней от входа стены. Помещение-то было невелико! Купеческий сын позабыл о том, что его мёртвый дед только что едва не выпустил ему кишки. Не желал думать, как тот едва не погубил Зину. Всё, что понимал Иванушка: он решительно не желает, чтобы его дед утонул в этой жуткой впадине в полу — затопленной водой, с человеческими костями на дне. Ведь ясно же было: и до Кузьмы Алтынова там уже нашли свой конец многие.
Но купеческий сын не успел ещё к колодцу подскочить, как в голове у него словно бы раздался чей-то голос — странно знакомый. Хотя Иванушка в первый момент не смог сообразить, кому именно он принадлежит.
«Даже если твой дед и утонет, — произнес этот голос отчётливо, — вряд ли это так уж сильно ему навредит. Он и так уже мёртв почти пятнадцать лет».
И купеческий сын разобрался, чей это был голос: его собственный!
— Ванечка! — крикнула у него за спиной Зина. — Постой!
Но он уже и сам уже остановился — примерно в шаге от колодца. Этот шаг он все-таки сделал — но чуть помедлив. И заглянул вглубь чёрного провала.
Снизу на него пахнуло той затхлой сыростью, которой ему уже пришлось надышаться сегодня — пока не объявился его дед со своей немыслимой рукой. Но теперь к запаху застоявшейся воды прибавился ещё один: тяжёлый дух мокрой грязной одежды. Только этот новый запах, пожалуй, и подтверждал, что купец-колдун и в самом деле сиганул вниз — что Иванушке это не пригрезилось. Разглядеть хоть что-то в глубине чёрного провала купеческий сын не мог, сколько ни таращил глаза.
— Ванечка! — снова услышал он голос Зины — в котором теперь отчётливо слышался испуг. — Они вылетают! Посмотри сам!
Иван Алтынов ощутил мимолетную вспышку раздражения — так ему несвойственного. Но вызвано оно было, пожалуй, даже не тем, что Зина оторвала его от созерцания сырого провала, в котором всё равно ничего невозможно было разглядеть. У Иванушки отчаянно урчало в животе — он ничего не ел уже много часов. Ему даже самому было странно, что всё произошедшее не отбило у него аппетит на всю оставшуюся жизнь. Но, как видно, баба Мавра не зря любила повторять: голод — не тётка. А голодать купеческий сын уж точно не привык. Да и никому в алтыновском доме голодать не приходилось. А Митрофан Кузьмич Алтынов, когда учителя жаловались ему, бывало, на бестолковость сынка, говаривал с усмешечкой: «Сытое брюхо к учению глухо».
— Батюшка, — Иван, вытянув шею, снова заглянул в колодец — пропустив мимо ушей слова Зины о том, будто что-то там вылетает, — как же мне теперь тебя найти? И содержит ли слово дедуля? Вправду ли я тебя увижу, если исполню его приказание?
— Иван Алтынов! — снова заорали вдруг у него за спиной, так что Иванушка даже вздрогнул от неожиданности и не узнал в первый момент голос Зины. — Да ты оглох, что ли? Или не понял, что я сказала? Сейчас все умирашки будет здесь!
Собственно, только по этому словечку — умирашки — он Зину и опознал. Никогда ещё не случалось Иванушке слышать, чтобы поповская дочка так вопила. Больше из-за этого — а не из-за услышанных им слов — Иван Алтынов вскочил на ноги и устремился к двери. Ясно было: просто так девица Тихомирова не позабыла бы о хороших манерах — не пустилась бы в такой крик. И уж точно не стала бы именовать своего друга детства Иваном Алтыновым.
И одного взгляда на входную дверь Иванушке хватило, чтобы всё понять. Даже тусклое освещение не помешало ему разглядеть, что происходит.
2
Мавра Игнатьевна ходко вышагивала по Губернской улице, почти что не глядя по сторонам. Она очень рассчитывала, что и на неё саму никто не обратит особого внимания. Не станет глазеть на неё из окон или, паче того, указывать на неё пальцем. Ну, и что с того, что алтыновская экономка навострилась под вечер идти куда-то со ржавым фонарем в руке и со сковородочной ручкой, зажатой под мышкой? Не украла же она эту ручку, в самом-то деле?
Мавра и самой себе не сумела бы внятно объяснить, почему она решила взять с собой чапельник. Ей, Мавре, уже почти пятнадцать лет не доводилось держать при себе хоть что-то, напоминающее оружие. А что длинная деревянная ручка с чугунным наконечником должна была послужить оружием, было яснее ясного. Уж в этом-то Мавра обманывать себя не могла.