Куплю свое счастье
Шрифт:
Нет, я-то не впервые, конечно. Хотя, после того как от нас ушел Лева, и на мне осталось все семейство, разумеется, я всегда вставала первой, ставила будильник на половину седьмого, и в бой.
А с Алёшкой и без всякого будильника просыпалась, потому что с режимом кормлений вставала уже на автомате.
И вот я открываю глаза и понимаю, что уже светло! Если в ноябре утром светло, то это как минимум девять, а если девять-то…
То мне надо резко подскочить. Подорваться и бежать будить Маруську, которая проспала школу! И к Алёнушке тоже бежать, потому что она голодная и с полным подгузником!
Стоп. Если бы она была голодная, то уже давно кричала бы! Да и Маруська сама просыпается довольно рано. Может быть, она уже встала? Увидела, что я сплю, покормила Алёнку, сама позавтракала, уложила ее опять и ушла в школу?
Значит, мне не надо никуда подскакивать? Или…
Понимаю, что что-то не так, но что именно понять не могу.
Но что-то не так!
Осторожно поднимаюсь и…встречаюсь взглядом с Романом Вишневским!
Вау!
Который…
Который, слава Богу, не лежит рядом со мной, а стоит в дверях, с Алёнкой на руках.
Это уже хорошо. То, что он не лежит рядом.
Ох, кого я обманываю? Мне ведь хотелось бы, чтобы лежал? А он…
Так, ладно, об этом я сама с собой после поговорю. А пока…
– Доброе утро!
– Доброе, спи еще рано!
Что значит, «спи еще рано»? Так можно было?
Увы, если я уже проснулась, то лечь и снова уснуть – никак. Поэтому я сажусь на кровати, мучительно хочется потянуться, но, устраивать «потягушки» при миллиардере, который у меня ребенка хотел купить как-то не комильфо, да и не уверена, что мой бок их выдержит, болит, правда, меньше. Но болит.
– Что, Алёшка, разбудили мы мамочку? А ей надо спать, она у нас девочка нежная, к тому же пострадала вчера.
Сижу, словно язык проглотила – не знаю, что и сказать.
– А Маруся тоже спит? – хоть что-то придумала!
– Маруся в школе давно, десятый час. Она встала, помогла мне Алёнку накормить, переодеть, угостила завтраком и ушла. Отличная дочь у тебя. Беру свои слова обратно.
– Какие слова? – удивленно смотрю, реально не понимая.
– Я говорил, что ты воспитала бандита. После сковородки.
– А… точно. Извини.
– За что? За сковородку?
Я и сама не знаю за что. Просто… все запуталось.
Я ведь его ненавидела, да? Ну, по крайней мере должна была. Но что-то пошло не так.
У меня вечно что-то идет не так.
Или так? Или в этот раз все именно так, как надо?
– Завтракать будешь? Мы там с Марусей соорудили - каша с бананами, бутерброды.
– Да, спасибо, сначала умыться надо, и…Ой!
Смотрю на свой старенький ноутбук, стоящий на столе. Работа! Серия! Я же вчера…
Нет, я, конечно, все ему показала, но особенно не рассчитывала на успех. И то, что он меня все-таки заставил лечь и поспать – не было сил, чтобы не лечь. Я даже руки не могла на клавиатуру поднять.
– Не волнуйся, я все перевел, правда у меня большие вопросы к создателям этого лютого треша.
– Вопросы? Какие вопросы?
– Сначала умойся и позавтракай, потом разбираться будем.
Он поворачивается, чтобы выйти из моей спальни, и я неожиданно понимаю, что он одет в…в Левины вещи?
– А ты… когда успел переодеться?
– А ты не помнишь? Ты сама вечером мне сказала открыть шкаф, самая верхняя полка.
Я краснею, потому что вообще не помню, правда. Да уж, надо больше спать.
Умываюсь быстро. Слышу, как Роман разговаривает по телефону, а Алёшка что-то лопочет.
Потом готовлю ей смесь, потому что пора кормить и уложить – она уже засыпает.
Укладывает её Роман, как само собой разумеющееся. Я пью кофе, и думаю.
Вернее, пытаюсь думать.
Но не получается.
Все так сложно, что даже думать об этом страшновато.
– Уснула.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За все. Выспаться дал.
– Да, выспаться – это хорошо.
Мне стыдно, что из-за меня этой ночью он, видимо, совсем мало спал, а ему нужно на работу.
– Ты можешь ехать.
Он удивленно смотрит.
– То есть как? Вот так просто? Ехать?
– Тебе же нужно ехать, разве нет? Работа… - стараюсь не мямлить, но выходит не очень.
– Я вчера говорил, что моя работа может подождать, разве нет? – внезапно его становится на кухне слишком много, может, это потому, что он подходит все ближе, а я стою у стола, с чашкой, и костылем. Почему я не села? Если бы я села, ему неудобно было бы вот так подходить, по-хозяйски отнимать у меня чашку и…
Целовать.
Вкусно.
Очень, очень вкусно!
– Какая ты сладкая с утра! И вообще, ты охренительная, когда спишь!
– Да? – боже, лепечу как подросток!
– Да. И… такое искушение было взять и… лечь рядом.
– Но ты не лег? – голос сиплый, не похож на мой.
– Нет. Ты меня не приглашала. – поднимает бровь, не улыбаясь.
– А надо приглашать?
– Я не знаю, как надо.
– Не знаешь? – а вот это интересно!
– Не знаю. У меня раньше никогда не было вот так.
– Как?
– Вот так…
И он ничего не говорит. Просто целует. Снова. И каким-то макаром мы оказываемся у стены, к которой он меня прижимает и…
Нет, это же не его рука под моей футболкой? Или его? И… как? И что мне делать? И…
Что-то очень внушительное упирается мне в живот, и я пищу…
– Больно? Прости, я… увлекся, я…
Говорит, но не отстраняется, и руку не убирает, которая…Которая обхватывает меня, так нежно, в том самом месте, где мне очень хочется чувствовать его ладонь. Всхлипываю от удовольствия и глаза закрываю!
Как давно это было! Мамочки!
– Ася…
Да, пожалуйста! Продолжай, это же так волшебно! Это…
Стоп. Нельзя! Вот так уже точно нельзя!
Резко открываю глаза, пытаясь отстраниться.
– Что?
– Нет, Рома…
Мне самой мучительно, дико жаль, что «нет», но… именно «нет»!
Не в этом доме, где спит моя почти что внучка. И не так.
– Я помню, что нельзя, что ты не готова вот так и в этом доме. Поэтому я и предложил переехать ко мне. Хотя бы пока.
– Переехать в качестве кого?