Чтение онлайн

Нет! Нельзя себя обманывать!

Наша женская суть этого не прощает.

Возможно поэтому и стала я такой неуверенной в себе, и чувствовала себя некрасивой, никчемной. Это женщина во мне - во мне самой - мстила. За то что я ее – эту женщину – предала.

Рома и тут меня спас. Дал снова почувствовать себя желанной – не любимой, нет, я все-таки не настолько обольщалась. Но…

Мне так хорошо, что кажется в голове взбитые сливки с клубникой, и думать ими нельзя. Мне так хорошо, что по всему телу словно пузырьки гуляют – детская пена для ванн, с ароматом банана или дыни.

Хорошо, и не хочется отпускать его. Хочется продлить то счастье которое, кажется, сейчас возьмет и рухнет.

Просто потому, что я признаюсь.

Но я честно, как на духу, выпаливаю свое – Алёна не моя дочь – а он смотрит и улыбается! И говорит, что знал.

Знал!

И… и целовал меня? И… делал то, что делал?

Господи, это твоя кара или наоборот, подарок?

Мы сидим на ковре, перед качелями, в которых все еще так мирно спит наша девочка. Да, наша.

Она и моя тоже. Хотя по крови я ей никто. Но я вырастила ее мать. И люблю ее мать как свою дочь, несмотря на то, что между нами всего десять лет разницы! Стася моя! Абсолютно!

И когда я хожу на могилу ее матери я разговариваю с ней как с равной. Рассказываю, как воспитываю НАШУ дочь, хвастаюсь успехами НАШЕЙ дочери, плачу, говоря о неудачах НАШЕЙ. Самой родной.

И сейчас моя родная и любимая снова совершила очередную глупость.

– Как твоя Стася оказалась в Дубае?

– Ты ее не знаешь! Она упертая.

– Догадываюсь в кого. – улыбается, и проводит пальцами по моей щеке. – чем я могу помочь?

– Она приехала туда из Вены. Стася учится в Вене. Узнала от общих знакомых случайно что случилось с Феликсом и… Хитрая, быстро сориентировалась, там какая-то конференция, нужен был переводчик, ну вот она и… Только конференция закончилась, а Стася осталась в Эмиратах.

– Так. Это… серьезная проблема. Ее могут посадить в тюрьму. – вижу, что он реально встревожен. Я тоже наслышана о тамошних суровых законах.

– Пока она там на законных основаниях. Уговорила кого-то из своих помочь с оформлением, еще неделю она там побыть может.

– Это уже радует. И дальше что?

– Она не уедет через неделю. – вздыхаю, понимая, что это звучит странно.

– То есть, как?

– У твоего брата положительная динамика. Именно потому, что Стася рядом. Ты давно с врачом говорил?

Роман хмурит брови, потом достает свой телефон, просматривает сообщения.

– Я читал. Но… полагал, меня просто хотят обнадежить.

– Кстати, ты вообще мне сказал, что Феликс умер.

– Да? Я так сказал? – пытается сделать невинное лицо.

– Сказал. Когда торговался.

– Извини. Мне тогда показалось, что это усилит эффект от моих слов.

– Усилило. Не представляешь, как я плакала.

– Из-за Фельки-то?

– Из-за Алёнки! Потому что для ребенка отца не иметь – это горе.

Рома притягивает меня к себе, утыкается головой в мою макушку.

– Я с радостью займу место отца всех твоих детей.

– У меня осталась только Маруська. У Алёны есть мать.

– Да, извини.

Ох, спохватываюсь… Надо ему сказать, ведь он… он же имеет право знать? Не то, чтобы я была уверена в том, что наши отношения продлятся достаточно долго и он предложит мне брак… Я как-то вообще об этом не думала, и…

– Рома, я еще кое-что должна сказать, признаться.

– Ася, я тоже должен признаться, но… Подожди, давай закончим со Стасей. Она в Дубае? Как она попала к Феликсу?

– Надо знать Стасю! Она на конференции завела массу полезных знакомств. Кто-то свел ее с доктором из клиники, где лежит Феликс. В общем, она подробности не успела рассказать, но, по-моему, Стася представилась вашей сестрой.

– У нас нет сестры.

– Теперь есть.

– Понял.

– Она хотела, чтобы я связалась с тобой и попросила… Ей надо чтобы ты решил вопрос, чтобы ей разрешили быть там с ним официально. Она подумала, что ты не будешь против, потому что Феликсу на самом деле стало гораздо лучше.

Рома как раз читает сообщение от доктора, пишет что-то в ответ.

– Я понял. Я решу вопрос.

Я усмехаюсь. Это его любимая фраза.

– Ты что?

– Ты так забавно говоришь – я решу вопрос.

– Но я на самом деле все решаю, правда же?

Да, он решает. Мне вдруг нестерпимо хочется сделать кое-что. И я делаю.

Подаюсь вперед, кладу ладонь на его щеку, и целую в губы. Глубоко, сладко, стараясь проникнуть в его сознание, в его душу.

– Ася…

– Что?

Почему-то мы переходим на шепот.

– А ты в курсе, что ты уже почти разведенная женщина?

– Как?

– Перед тем как ты вторглась в мое холостяцкое убежище и одним взглядом сорвала с меня все покровы, - он говорит тихо, посмеиваясь над собой, и я тоже не могу удержаться, хихикаю, - да-да, сорвала покровы оставив меня в первозданном виде я разговаривал со своим юристом.

Ого! Интересно.

– Так вот. Ты понимаешь, да, деньги многое решают. Не все. Но многое. Так что… вполне вероятно что завтра-послезавтра ты получишь документ, в котором сказано, что ты женщина свободная. Но ненадолго.

– Почему ненадолго?

– Я застолбил. Ясно?

– Ах-ах, какие выражения, для выпускника Оксфорда ты весьма не воздержан в речи.

– Я выпускник МГУ, мы, так-то, простые парни!

– А Оксфорд?

– Банальная стажировка, не успели сделать из меня «жентельмена».

Мы опять смеемся, а потом слышим, как кто-то скребется в дверь. Я хочу отодвинуться от него, понимая, что сейчас сюда заглянет Маруська. Но Рома улыбается и качает головой, показывая, что не стоит нам скрывать…

– Мам… ой, извините… а… я хотела спросить…

– Если ты насчет обеда, или ужина, то пора спускаться. – Маруся расплывается в улыбке.

– Спасибо дядя Рома.

– Можно просто Рома. Без всех этих «дядь». Кстати, если поторопишься, то Агриппина успеет показать тебе дом.

– А она уже показала, спасибо. Груня крутая!

– Соглашусь!

Маруся уходит, я понимаю, что надо встать, ноги затекли, особенно та, которая в лангете. Рома как-то странно на меня смотрит, потом вздыхает и…