Чтение онлайн

— Эмир мой, все, кто приходил в твой диван, только о себе и говорили. Ели, пили, хвастались. Я молчал бы до тех пор, пока тебе не понадобилась бы помощь. Тогда ты убедился бы, кто достоин есть твой хлеб.

— Это я понял, когда ты обратил к бегство моих слуг и когда ты не отравился.

— Э, мой эмир, есть у меня семь глубоких ран на душе, каждая капля яда попала на раны моей души, потому я и не почувствовал отравы.

Понял эмир, что Рамо ― самый достойный и храбрый в Ливане, и с того времени он всегда сажал его рядом с собой.

Зап. в феврали 1967 г. от Сидо Арслана (см. № 68).

Сидела старуха, пригорюнившись, у дороги. Мимо проезжал всадник на коне, с ружьем за плечами. Остановил он коня, спросил:

— Матушка, ты что здесь делаешь?

— До дома далеко, вот жду, кто бы меня подвез.

— Ну садись сзади меня, я отвезу тебя до твоего дома.

Старуха так и сделала.

Довез он ее до дому. Слезла она с коня, поблагодарила всадника и сказала:

— Сынок, я помолюсь за тебя, чтобы тебя не оклеветали.

— Ну, матушка, за это молиться не стоит. Если это я произойдет, то и бог не спасет от клеветы. Но со мной ничего подобного не случится.

А старуха разорвала на себе одежду и стала громко звать на помощь. Было у старухи семь сыновей, поспешили они к ней, спрашивают:

— Матушка, что случилось?

— Дети мои, он хотел меня обесчестить.

Окружили сыновья всадника, а он подумал: «Одному против семерых ничего не сделать».

Заставили братья всадника спешиться, отобрали у него оружие, связали руки.

Тут старуха обратилась к всаднику:

— Вот видишь, сынок, что может сделать клевета. А ты посмеялся над моими словами.

Зап. в июле 1960 г. от Ахмеде Мирази (см. № 51).

Бек побил своего слугу и обругал его отца. Рассердился слуга, обругал отца бека. Бек возмутился:

— Как ты посмел сказать так про моего отца, бека?

— Твой отец дорог тебе, а мой ― мне. Если чтишь своего отца, так не брали, чужого.

Зап. в августе 1967 г. от Джмое Гасана (78 лет) в селе Барож Талинского р-на АрмССР.

Опубл.: Курд, фольк., с. 213.

Жил в горах крестьянин. Спустился он как-то со своими овцами в долину, а в долине уже и снега нет. Едет он по полю и видит ― птичка вывела птенцов, щебечет от радости в гнезде.

— Вай, ― воскликнул крестьянин, ― а я и не знал, что весна наступила, пора мне домой возвращаться.

Собрал он овец и погнал их в горы. А в пути началась пурга, и все овцы крестьянина погибли. Загоревал крестьянин и пошел обратно в долину. Навстречу ему путник:

— Куда путь держишь, добрый человек?

Крестьянин и отвечает:

— Спустился я с гор в долину. Увидел в долине гнездо, а в нем птичку с птенцами. Подумал, весна наступила, собрал овец погнал их в горы. А тут пурга, и все мои овцы погибли. Вот возвращаюсь теперь обратно в долину.

— Апрель ― месяц обманчивый, ― говорит путник. ― Сегодня ― солнце, завтра ― пурга. До весны еще далеко.

Пошел крестьянин дальше, подошел к гнезду, видит ― и птичка, и птенцы замерзли.

— Эх, ― воскликнул крестьянин, ― птичий щебет еще не весна 346 , а ты и свой дом разрушила, и мой.

Зап. в июле 1965 г. от Кяраме Амара (37 лет) в Ереване.

Опубл.: Гул., с. 4; Курд, фольк., с. 218.

Вел парень навьюченного мула. По пути он догнал старика, спросил его:

— Отец, скоро ли доберусь до дому?

Посмотрел старик на навьюченного мула и ответил:

— Не будешь торопиться ― скоро дойдешь, а погонишь мула ― не скоро доберешься.

Не послушался парень совета, стал погонять мула, пока тот не упал от усталости.

Нагнал парня старик, посмотрел на него, покачал головой и прошел мимо.

Зап. в январе 1966 г. от Мзафаре Гасо (см. № 129).

Однажды богатство постучалось в дверь бедняка. Открыл бедняк дверь ― никого, только голос слышен:

— Я ― богатство. Ты сумеешь меня оценить, если я поселюсь в твоем доме?

— Почему же нет, свет очей моих! Пожалуйста, входи.

— Ну, так скажи, как ты собираешься обращаться со мной?

— Я буду покупать товары и продавать, делать людям добро до самой своей смерти.

— Нет, брат, ты не оценил меня, прощай, ― сказало богатство.

Постучалось оно в дверь богача:

— Я ― богатство, впусти меня.

— Добро пожаловать, входи, дорогой гость, ― пригласил богач.

— Скажи, если я вселюсь в твой дом, как ты поступишь со мной?

— Как с тобой поступлю? Часть проем, а часть припрячу.

— Ну, раз так, ― сказало богатство, ― мое место у тебя.

Зап. в сентябре 1979 г. от Кяраме Мзафара (29 лет) в селе Гялто Талинского р-на АрмССР.

Как-то побратались истина и ложь. Пошли они вместе, проголодались. Спрашивает ложь:

— У тебя деньги есть? Давай зайдем в харчевню перекусить.

— Видит бог, нет у меня денег.

— Ничего, зайдем, ― решила ложь.

Велели они хозяину накрыть на стол, наелись, напились.

Ложь спрашивает:

— Сколько с нас?

— Пятнадцать монет.