Чтение онлайн

Я замолчал и постоял посреди комнаты, закусив губу, а Ольга смотрела на меня пристально, ожидая продолжения.

– И?
– не дождавшись его, подтолкнула она меня.

– Как всё это связано?
– развёл я руками.

– Вот я и пытаюсь выяснить это, - кивнула она на монитор компьютера, - а заодно то, почему Капитошкин лжёт насчёт причастности Центра к гибели курьеров.

– А разве Центр не может быть причастен?
– удивился я. Хм, вроде бы доводы Старика были разумны и весомы, жаль, что я их законспектировать не успел.

– К гибели курьеров приложил руку Капитошкин Зизольдий Гурабанович, - отчеканила она, и у меня под ложечкой засосало от серьёзности её тона, - и более никто другой. Координатором всего является он, а всю грязную работу выполняют...

– "Чёрные", - подхватил я.
– Не скажешь, кто они?

– Это мне и предстоит выяснить за эти два дня, - загадочно произнесла она, поворачиваясь к компьютеру, - потому что больше времени у нас уже не будет.

– Какого времени?
– вздохнул я, ни черта уже не понимая, что вообще творится вокруг.

– Езжай, - она мотнула головой, словно бы провожая меня.
– Тебе не стоит опаздывать, если не хочешь услышать проклятия самого главного демона зла, извергающего вместо огня и лавы поток наиядовитейших слюней.

Я восхищенно покрутил головой - Элечка нравилась мне всё больше и больше - потом торопливо оделся, попрощался с ней, с трудом подавив детское желание послать ей воздушный поцелуй, и вошёл в лифт, направляясь в гараж. "Езжайте нафиг на работу!" - любил говаривать один мой старинный приятель, работавший когда-то в элитных сапёрно-инженерных частях гвардии СБФ, которые занимались обеспечением безопасности особо важных правительственных грузов и лиц. Эту же фразу он повторил чуть позже, когда его безногого, безрукого везли после провала одной операции на реанимационный стол. Веселый был парень, чудаковатый... Сейчас я решил воспользоваться его фразой и неспешно отбыть в то место, которое почти уже стало моим вторым домом. Вот я завёл скутер, вот плавно вырулил на выход из гаража, подождал, пропуская поток таких как я, затем осторожно влился в него и растворился в нём. Я отбыл нафиг на работу...

"Да, кстати, не вздумай никому сообщать, что я сейчас у тебя, - раздался у меня в голове голос Ольги.
– Никому, понял? Ни Грэю, ни Капитошкину, ни Грину... Никому! Я тебя очень прошу об этом...".

"Разумеется, моя нежданно свалившаяся радость. Я выполню любую твою просьбу!". Какой бы безумной на вид она ни была...

И мы со скутером исчезли в свете поднимающегося солнца.

Глава 19

– Преображенский, ты, видать, в рубашке не просто родился, она у тебя вообще, похоже, вместо кожи!
– рычал на меня Капитошкин, бегая взад-вперёд по этажу, размахивая какой-то запредельной для понимания документацией и подписывая и распределяя её то тут, то там, а я бегал с высунутым языком за ним и делал вид, что почтительно внимаю грозному лепету который вместе со слюнями извергался из его пасти.

– Признайся честно, ты мутант?!
– рыкнул он, остановившись и уперев палец мне в грудь.

– Нет, - промямлил я, не представляя даже, что вообще можно ответить на такое вот "здрасьте".

– Тогда какого чёрта ты такой везунчик?!
– рявкнул он мне в ухо и побежал по этажу дальше, а я торопливо заскакал за ним, сбившись с ритма.
– Все люди как люди: работают, работают, работают в поте лица, а ты как всегда: приходишь и все сливки снимаешь...

– Короче так, Преображенский, - он снова резко остановился, и я, не успев затормозить, едва не сбил его с ног, - заказчик почему-то проявил неблагоразумное терпение, вместо того, чтобы оштрафовать тебя за опоздание - он, оказывается, о тебе наслышан уже откуда-то. Условие поставлено им - требуют почему-то именно тебя.

– Меня?
– удивился я, почесав в затылке, припоминая, кто же из клиентов мог меня запомнить.

– Нет!
– взорвался Старик, моментально покраснев от гнева.
– Самого Генерального Директора! Или любого из Круга Управляющих! Конечно же тебя они требуют! Или у тебя брат-близнец есть?! Нет?! Я так и думал! А жаль... Может хотя бы он на работу бы не опаздывал!

Прогавкав всё это, Капитошкин отдышался, круто развернулся и поскакал дальше, забегая в различные кабинеты, я по пятам неотступно следовал за ним как лучшая из всех существующих ныне теней.

– Что за дурдом?..
– несчастным голосом произнёс он, выскочив из очередного кабинета, и прислонился к стене, чтобы отдышаться и успокоиться.
– Это не работа, а каторга какая-то...

– Полностью с вами согласен, - поддакнул я, довольный, что удалось угодить начальству - авось, премию даст, лысый чибис...

Капитошкин неприязненно на меня посмотрел и вздохнул ещё трагичнее, потом заохал и скривился, хрустя поясницей.

– Преображенский, - произнёс он хрипло, - ты со своим постоянными опозданиями когда-нибудь доиграешься, и я с удовольствием уменьшу твой месячный оклад, скорректировав его по числу реально, - он подчеркнул это слово, - отрабатываемых тобой рабочих часов. Вот бухгалтера-то обрадуются! А то они мне всё докладные строчат каждый раз с предложениями минимизировать фонд оплаты труда. Впрочем, нет, - он с сожалением похлопал ладонью себе по предплечью, - не выйдет. Если тебе оклад обсчитают с учётом того времени, которое ты реально отрабатываешь, ты ещё фирме должен останешься. Может так и поступим?
– вкрадчиво спросил он.

– Не стоит, - передёрнулся я, вообразив себе эти мрачные возможные последствия.

– Тогда какого, - мы поздоровались с пробежавшим мимо нас сотрудником, - Безымянного ты постоянно опаздываешь?!
– сверкнул он глазами.

– Виноват, - пробормотал я, провожая голодным взглядом пару стройных ножек, промелькнувших и исчезнувших в конце коридора.
– Исправлюсь.

– Ты неисправим, - безнадёжно махнул он рукой и пошёл в направлении своего кабинета.

– Зайди, - буркнул он, открывая дверь, и мы вошли в его кабинет, он сразу же уселся в кресло и с облегчением вздохнул, а я помедлил немного, почтительно постояв возле стола, потом неторопливо уселся в кресло напротив.

– Распишись вот здесь и вот здесь, - сунул он мне какие-то две бумажки, и я с удивлением вдруг понял, что вижу их впервые: слова, текст - всё было совершенно новым, неизменными оставались лишь "шапка", место визирования и подписи, всё остальное же... Ничего себе!

– А что это?
– я поднял голову и посмотрел на Старика - моя ахиллесова пята вся эта документация, читать которую я не люблю и не умею.

– Заявление нового образца, - вздохнул Капитошкин, откидываясь в кресле.
– Сегодня утром утверждены Центром к обязательному исполнению. Отныне ты не только на время выполнения заказа переводишь всё своё имущество на особое положение, регламентированное Законом "О сохранении и передаче права владения собственностью" - часть вторая - но и передаёшь все права исключительной собственности Центра на твой генетический код.

– То есть в случае моей гибели они смогут пользоваться им на своё усмотрение?!
– я был поражён.

– Право абсолютного владения, - развёл руками Капитошкин, и у меня всё перед глазами поплыло - ну нифига себе они хватанули! Да это же нарушение Триединый знает скольких статей Гражданского Кодекса!

– Скандалить будешь?
– спросил Старик с надеждой.

– Нет, - помотал я головой, прочитывая бегло текст заявления.

– Ну и хвала Вечности, - вздохнул он с облегчением, - а то наслушался я уже скандалистов с самого утра, теперь голова прямо раскалывается. Куда этот мир катится, будь он неладен?..

Он помолчал немного, мы как-то синхронно слаженно, будто готовились не один час, вздохнули и произнесли ничего не значащее "Да...", потом Старик раздраженно посмотрел на бланки заявлений, громадной кипой лежащие у него на столе, вскинулся и посоветовал мне не копаться и поторапливаться.

– Получается, мы по сути мало того, что отдаём им свой генокод на хранение, так теперь ещё и на время выполнения заказа обязаны передавать им права абсолютной собственности на него...
– пробормотал я, подписывая и заполняя заявление.
– Что же ещё они от нас потребуют? Мы и так едва по рукам и ногам не связаны.