Чтение онлайн

– Скажи, а у тебя правда фасеточное зрение?
– живо поинтересовался Кузьма, подводя меня к одной из стен, на вид глухой и прочной.

– Ты издеваешься?

– Почему?
– он испуганно захлопал пушистыми ресницами.
– Вовсе нет!

– Тогда почему такие вопросы задаёшь?

– Мне интересно, - улыбнулся он.
– Мне очень интересно, как стимуляторы и генная инженерия меняют ваши глаза, как мутирует хрусталик, зрачок, что происходит во время этого с "колбочками" и "палочками", ведь вам после мутаций становятся видны цвета других спектров! Эх, взять бы твой глаз на анализ... Хоть один!

– Кузьма, ты не меняешься, - вздохнул я, вспоминая, как он пытался отдать одному нашему курьеру-новичку своё полугодовое жалование за возможность изучить мутации, происходящие в кровеносной системе лёгких и костном мозге костей ног, напугал парня до чёртиков, он потом неделю на работу боялся приходить.
– Но к этому уже все привыкли. Не видать тебе моих глаз, ушей и прочего ливера - обойдёшься. Скажи лучше, зачем мы тут стоим?

– Ах, да!
– моментально утратив интерес к моим глазам, наш пингвинообразный инженер загорелся другим.
– Стоим... Здесь! А ты как думаешь: почему?

– У тебя тут сверхсекретная лаборатория?
– произнёс я тихо, оглядевшись по сторонам, таинственным шёпотом.
– И ты хочешь с её помощью захватить мир?

– Я уже почти захватил мир, - Кузьма довольно потёр ладони.
– Моя новая игрушка скоро распространится как пожар и будет у всех на руках. Угадал! Здесь моя мастерская. Но не секретная, а просто... личная.

– Тогда открывай.

– А сам? Не хочешь?

– Мне что, сказать "Сим-сим, откройся"?!
– рявкнул я, теряя терпение.
– Кузьма, давай начистоту: ты меня звал, просил зайти. Я пришёл, времени у меня немного, а ты его пытаешься растянуть. Где здесь логика? Хочешь что-то показать - показывай. Только поскорее!

– А ты куда-то спешишь?
– удивился он.

– Ты из лесу вышел, был сильный мороз?
– от его вопроса у меня глаза на лоб полезли.
– Или ты новостей не слышал?

– А что в них?
– он заинтересованно склонил голову на бок.

– Да перед тобой самый опасный преступник в Системе! Как я до сих пор тебя не расчленил, сам не знаю. Наверное, я добрый, хоть и маньяк.

– Кого ты уже успел обидеть?
– удивился он.

– Долгая история, - отмахнулся я.
– Чего мы ждём? За мной СБФ бегает как гулящая девка за богатым клиентом, а мы тут лясы точим.

– Я жду определённого момента, - Кузьма кивнул на стену, вдруг протянул руку и коснулся какого-то места на декоративных обоях.

Рука его прошла сквозь стену как сквозь воздух, погрузившись чуть ли не по локоть, Кузьма закрыл глаза, шевеля губами, рука его задёргалась, наконец он вытащил её, а потом взял и содрал как сдирают целым пластом кусок отклеивающихся обоев, наложенную на стену матрицу.

– Ничего себе!
– вырвалось у меня, когда я увидел проход, уходящий в стену вглубь и заворачивающий куда-то влево.

– Контактная матрица, - пояснил Кузьма, видя, что я бросаю взгляды с него на оторванный кусок, имитирующий стену.
– Обеспечивает не только визуальное прикрытие, но и полное материальное, за исключением небольшого отверстия, предназначенного для определения хозяина матрицы. Отверстие это бывает открыто лишь в определённые моменты времени - как раз одного из них я и ждал - всё остальное время оно закрыто заглушкой, которая напрочь не пропускает ни один вид излучения, кроме сверхвысокочастотного. С помощью такой вот матрицы, - Кузьма шагнул в проход, - директора одной крупной компании спрятали прямо под носом у явившихся по его душу наёмников конкурентов. А с недавних пор, - Кузьма повернул влево, и вдруг свет исчез, стало совершенно темно - видимо, за моей спиной кусок оторванной стены приклеился сам собой обратно, надёжно скрывая проход, - у оперативников ОКО появилась милая привычка перекодировать свою ДНК, включая в неё коды активации данной матрицы. В ОКО эти ребята так и зовутся - "Невидимый Взвод". Что им "Амальгамы", если отряд оперативников как-то раз обернулся настоящими живыми деревьями, причём настолько настоящими, что одна из местных собачек охраны не удержалась и пометила одно из "деревьев"...

В темноте заплясал яркий тоненький лучик света, который, видимо, исходил из пряжки на поясе Кузьмы. Наш говорливый инженер наконец-то замолчал, и я с облегчением вздохнул, мысленно осеняя себя знаком Солнца (если он начнёт рассказывать анекдоты и свои бесконечные истории из жизни, пиши пропало), - чем-то зашуршал, потом довольно вздохнул и сделал несколько шагов вперёд.

– Тебе кстати свет не нужен?
– спохватился он вдруг, поворачиваясь ко мне.

– Нет!
– зашипел я, морщась и кривясь, и потирая слезящиеся глаза - слабенький лучик света ударил по моим расширившимся до пределов зрачкам как кулак тяжеловеса какому-нибудь хлюпику в лоб - оглушил, ослепил и дезориентировал.

– Убери ты его!
– прорычал я, прикрывая глаза ладонью.
– Мне не нужен свет!

– Да!
– Кузьма с живейшим интересом посмотрел на меня.
– Конечно: главное свойство твоих мутировавших глаз - адаптация! "Кошачий глаз", верно?

– НЕТ! Глаз цуцлика!
– рявкнул я, и низкий свод закруглённого потолка эхом отразил мой гневный вопль.
– Долго ещё стоять будем?! И куда идём вообще?! Что за байки про личные мастерские? Тебе своих подотчётных мало?

– Мало, - отозвался Кузьма, отворачиваясь.
– Чистой науке нет границ! Есть лишь стены нашего её понимания...

– Ты мне мозги чужими цитатами не забивай, - пробормотал я, усиленно моргая и нагоняя слезу - глаза отчаянно щипало и кололо.
– Отвечай конкретно.

– До конкретности подрасти немножко, - я увидел, как его плечи дрогнули, будто он тяжело вздохнул.
– Ты сам всё увидишь... и поймёшь. А не поймёшь, так ещё будет шанс. Наверное...

– То есть?
– нахмурился я, ничего не понимая.

– Всё, - бодрый голос инженера, как обычно приветливый и радушный, резко изменился, стал каким-то чужим, отстранённым, в нём явственно появились холод и металл, безмерно удивившие меня.
– Закрыли этот вопрос. Заходи.

– Куда?
– ляпнул я машинально и тут де увидел, как впереди Кузьмы ярко блеснула полоска света, расширилась, стала ярче. Я поспешно вновь прикрыл глаза ладонью, сужая зрачки, вот она превратилась в залитый ярчайшим белым светом прямоугольный, вверху закругляющийся проём, по краям которого замерцали маленькие искорки.

– Нам туда, - кивнул Кузьма и шагнул в проём, растворяясь в сиянии света, ныряя в него как опытный пловец.

Я помедлил секунду, соображая, затем сделал нерешительный шаг вперёд, всё ещё прикрывая глаза ладонью, потом ещё один и ещё. Остановившись у самой границы, я, подслеповато щурясь, осмотрел это белоснежное пятно, сверкающее посреди кромешной тьмы, протянул руку, растопырив пальцы, как заторможенный пытаясь коснуться его, и тут вдруг мою кисть оплели стальной хваткой чьи-то пальцы.

– Долго ты ещё?!
– возопил из-за светового пятна тоном любящей бабушки Кузьма и дёрнул меня к себе.

– Твою...
– ухнул я, рыбкой летая внутрь, и, споткнувшись по дороге, чуть не растянулся на полу.

– Мать...
– выдохнул я, вскочив на ноги одним прыжком, повернувшись для гневной тирады и... увидев всё это... ЭТО!

Зал. Необъятных, необозримых размеров громаднейший зал, высеченный внутри поистине титанической пещеры. Многоуровневый и многоэтажный, заставленный аппаратурой и оборудованием, которое я отродясь не видел, теряющийся где-то вдалеке, наполненный какой-то особой атмосферой, сочетавший в себе ароматы природы и техники, украшенный сталактитами и сталагмитами, идеально вписывающимися в техническую композицию, освещённый сотнями тысяч ламп и светильников. Это было нечто... Пещера циклопа, приспособленная для нужд современных инженеров. Как замечательно между собой сочетались редкие экземпляры программируемых модульных станков с фланцируемыми катушками и подвесные верёвочно-деревянные мостики и лесенки, универсальные многофункциональные аппараты Новикова-Эрцхайма, позволявшие производить нематериальное сверление, воздействуя на любой уровень тела, вплоть до кварков, с подвесными люльками, бегавшими по натянутым под сводом пещеры канатам, существующий пока всего в трёх экземплярах генератор антиэнергии и "лифты", приводимые в действие системой канатов и рычагов. Это был прекраснейший симбиоз, он нравился мне всё больше и больше, и я готов уже был смотреть на него, не отрываясь, хоть всю свою жизнь, изучать его, проникать в его тайны, разгадывать их...