Чтение онлайн

Она посмотрела на брошь, потом подняла на меня взгляд, её улыбка стала чуть шаловливее.

— Нравится?

Я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в лоб, потом в кончик носа, чувствуя солёный вкус её слёз на губах.

— Ещё бы, луна моя, — прошептал я в её волосы. — Ещё как нравится.

Мария стояла в пустом, тёмном коридоре, прислонившись лбом к холодному камню стены. Её плечи тихо вздрагивали, а по щекам, смывая безупречный макияж, текли беззвучные, горькие слёзы. Всё её королевское величие, вся надменность испарились, оставив лишь сломленную, обиженную девочку.

К ней бесшумно подошла Сигрид. Она не говорила ничего, просто положила руку ей на плечо, а потом осторожно стала гладить её по голове, распуская пряди кровавых волос.

— Ты чего? Из-за этой… дуры? — спросила Сигрид тихо, без обычной в её устах презрительности, скорее с усталым пониманием.

— Ты видела, как он на меня смотрел? — прошептала Мария, не отрываясь от стены. Её голос был хриплым от слёз. — Пусто. Как на постороннюю. Как на проблему. Что я делаю не так, Сигрид? Что? Я же стараюсь! Я готова на всё!

— Он одумается, — проговорила Сигрид монотонно, но её жест был нежен. — Вот увидишь. Он просто запутался.

— Ты так говорила неделю назад! И месяц назад! — Мария резко обернулась, её заплаканное лицо было искажено болью. — Что мне делать? Просто смириться и ждать, пока он её… пока они не поженятся? Пока объявят войну? Я не могу!

Сигрид смотрела на неё несколько секунд, её ледяные глаза бесстрастно оценивали отчаяние подруги. Потом в них мелькнула твёрдая, холодная решимость.

— А если… — начала она медленно, понизив голос до шёпота, хотя вокруг никого не было. — Ты забеременеешь.

Мария отпрянула, как от удара. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, смотря на Сигрид широко раскрытыми глазами.

— Что? — прошептала она, не веря своим ушам.

— Если его… одурманить, — Сигрид говорила чётко, без тени смущения, как будто обсуждала тактику на уроке стратегии. — И вы переспите. Тогда у него не будет иного выхода. Даже если он взбунтуется, даже если попытается сбежать… ребёнок, наследник с кровью Дарквудов и Императорского дома, привяжет его к тебе навсегда. Закон, традиции, долг… всё будет на твоей стороне. Он останется с тобой.

— До свадьбы? — Мария ахнула. — В стенах академии? Это… это безумие! Если узнают…

Сигрид покачала головой, и в её взгляде промелькнуло что-то вроде жалости.

— Ну ты прямо как маленькая, — вздохнула она. — Думаешь, такое впервые? Императорские династии стоят не только на доблести, но и на подобных… манёврах.

Она огляделась по сторонам, затем взяла Марию под локоть.

— Идём. Нельзя здесь. Я расскажу тебе план. Всё продумано. Но нужно действовать быстро, пока он не опомнился и не сделал чего-нибудь ещё более глупого.

И она повела за собой принцессу, всё ещё дрожащую и потрясённую, но в глазах которой уже загорелся не огонь любви, а холодный, отчаянный огонь решимости. В тёмном коридоре академии, под сводами, видевшими немало интриг, родился новый, опасный заговор.

В глухом, забытом лесу, за пределами любых нанесённых на карты земель, стоял разрушенный храм. Его стены, когда-то белые, теперь были покрыты плесенью, трещинами и густой паутиной. Царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом чего-то невидимого, ползущего по камням. И это «что-то» было повсюду.

По стенам, через разбитые витражи, из-под плит пола медленно, но неумолимо ползли кровавые корни. Они были живыми, пульсирующими, будто в них тек не сок растений, а тёмная, густая кровь. Они сплетались, перетекали друг в друга, наращивая массу в центре главного зала. Корни сгущались, формируя огромную, бредущую фигуру, похожую на медведя, но сделанного из переплетённых жил и лоз. На месте головы вздымалась массивная корона из тех же корней, скрученных в импровизированные рога. В глазницах этой чудовищной скульптуры вспыхнули два уголька тусклого, багрового света.

Существо сделало тяжёлый, скрипучий шаг, затем ещё один. Оно подошло к дальнему концу зала, где на полумрачном пьедестале возвышалась гигантская статуя. Это был енот, но искажённый до кошмарного вида. Его морда была вытянута в демонической усмешке, клыки обнажены. За спиной, вместо пушистого хвоста, простирались огромные, кожистые крылья, как у падшего ангела, ободранные и пронизанные жилами. Вся статуя, казалось, была высечена из чёрного базальта, но на ощупь она, вероятно, была тёплой и пульсирующей.

Рядом со статуей, в клубах теней, материализовались две фигуры. Эля, с надутым лицом и скрещёнными на груди руками. И за её спиной — тот самый Рыцарь в латах, у которого вместо головы в воротнике доспеха пылало ядовито-зелёное пламя.

— Ты провалилась, — раздался голос. Он исходил не из «пасти» корневого медведя, а будто бы из самого воздуха, низкий и скрипучий, как трущиеся друг о друга ветви.

— Да заткнись ты уже, Бальтазар, — фыркнула Эля, не глядя на существо. — Он сам пришёл! Его привёл Хранитель! Это не моя вина!

— Вы снова ругаетесь, дети мои? — раздался новый голос. Он был женским, мягким, бархатным, и от этого звука по спине пробежали мурашки.

Из-за массивного подножия статуи вышла женщина. Она была одета в облегающее платье глубокого багрового цвета, отороченное чёрным мехом. На плечах лежал широкий капюшон, скрывавший её лицо. Она двигалась бесшумно, её походка была плавной и гипнотической, выдавая идеальное владение каждым мускулом. Остановившись, она медленно сбросила капюшон.

Под ним открылось лице неземной, холодной красоты с правильными, острыми чертами. Кожа была бледной, как фарфор, а волосы — цвета воронова крыла, ниспадающие тяжёлыми волнами. Но больше всего поражали глаза. Они были цвета жидкого янтаря — прозрачные, золотистые и абсолютно бездонные. В них не читалось никакой эмоции, лишь спокойная, всевидящая мощь.

— Матрона, — почти одновременно, с лёгким, почти незаметным поклоном головы, произнесли Эля и корневое существо — Бальтазар.

Женщина — Матрона — медленно провела янтарным взглядом по ним.

— А где остальные Архиепископы? — спросила она тем же мягким тоном, в котором, однако, чувствовался холод.

Голос Бальтазара снова заполнил зал, исходя от его массивной формы:

— Они выполняют прямые поручения Архонтов, матрона. Расширяют влияние в столичных домах, сеют зёрна сомнения и готовят почву.