Чтение онлайн

Матрона кивнула, будто это было само собой разумеющимся. Она подошла к статуе демонического енота и ласково провела пальцами по резному когтю на его лапе.

— Хорошо, Бальтазар. Чем вы меня сегодня порадуете? Какими новостями, кроме провала моей маленькой жрицы? — её взгляд скользнул к Эле, и та невольно съёжилась.

Бальтазар издал низкий, похожий на скрип старого дерева, гул, и его корневая «голова» медленно повернулась к Эле. Безликие угольки-глаза будто бы сузились.

— Матрона, — робко, но настойчиво начала Эля, сделав шаг вперёд. — Есть… есть и хорошие новости.

Матрона медленно подняла бровь. Её янтарные глаза, холодные и невыразительные, уставились на девушку.

— Какие же, дитя моё? — её мягкий голос прозвучал почти с сожалением. — Ни одна душа в этом году не попала в твой карман времени. Значит, ты по-прежнему остаёшься самой слабой из всех Архиепископов. Не ты ли клялась мне, что достигнешь величия, подобного моему, в скором времени?

— Это так, — прошептала Эля, опустив голову, но затем резко её подняла. В её глазах загорелся фанатичный огонёк. — Но я нашла нечто куда более важное! Вы были правы! Наш Господин… Его аура, Его присутствие — они в нашем мире! Я нашла Его аватара!

— Что?! — рявкнул Бальтазар, и от его голоса задрожали кровавые корни на стенах. — Этого не может быть! Мы всё проверили! Дарквуды заключили Его в вечный сосуд и дали обет самой богине Эвелин, что эго её брата больше не ступит в этот мир! Ты хочешь сказать, они… они нарушили сей священный обет?!

— Достаточно, Бальтазар, — тихо, но властно сказала Матрона. Её слово повисло в воздухе, и корневое существо мгновенно затихло, хотя пламя в его глазницах полыхнуло ярче. Она повернулась к Эле. — Продолжай.

— Как я и сказала, — Эля говорила быстрее, с возрастающим волнением. — Я лично узрела сущность! Сейчас Он в облике первой ступени — розового енота. Они ещё не полностью соединились с сосудом, но… я чувствую… это скоро произойдёт! Сосуд… он молод, силён, и его воля уже начинает резонировать!

— Ты узрела Его… в Маркатисе? — уточнила Матрона, и в её бархатном голосе впервые прозвучала лёгкая, почти неуловимая дрожь — смесь жадности и благоговения.

— Именно так, матрона. В самой академии. Сосуд — студент. И его сила… она уже привлекает внимание. Дома Эклипс и Волковы уже склонились перед ним. Блады и имперские отпрыски, желают перетянуть его на свою сторону.

Матрона медленно, очень медленно улыбнулась. Это была не добрая улыбка. В ней было что-то хищное, древнее и бесконечно довольное. Она развернулась от Эли и снова подошла к гигантской статуе демонического енота.

— Наконец-то, — прошептала она, протягивая руку и касаясь холодного камня. — Спустя столько лет ожидания… наш Повелитель Снов и Кошмаров ступает на путь возвращения.

Она обернулась к ним, и теперь её янтарные глаза горели внутренним светом.

— Эля. Ты искупаешь свой провал вестью, которая перевешивает тысячу загубленных душ. Сосуд… этот «студент»… он ключ. Мы должны заполучить его. Не убить. О, нет. Его нужно привести сюда. К подножию Его истинного облика. Чтобы завершить слияние… на наших условиях.

Её взгляд скользнул на Бальтазара.

— Мобилизуй всех, кто может быть полезен. Начинается охота. Самая важная охота за всю историю нашего Культа. Мы вернём нашего Бога. И когда Он восстанет… — она снова посмотрела на статую, — … весь мир погрузится в тот вечный, розовый кошмар, из которого мы черпаем силу. Академия Маркатис станет Его первой жертвой.

Бальтазар издал долгий, скрипучий звук, похожий на смех сухого дерева.

— Силы земли и плоти послушны мне, — проговорил он, и кровавые корни на его теле зашевелились живее. — Я могу пробудить древний ужас, что дремлет в сердцах тварей, рождённых от магии и тьмы. Слышал, что и в стенах самой академии Маркатис такие есть. В их… Питомнике.

— Да, всё верно, — кивнула Эля. — Существа там особенные. Многие — потомки древних существ, чьи предки помнили ещё Время Снов.

— Великолепно, — Матрона улыбнулась, и в этой улыбке была леденящая душу нежность, как у матери, наблюдающей, как её дети затевают жестокую игру. — Тогда пусть начнётся с малого. Пусть эти твари напомнят самонадеянным магам академии, почему их предки боялись ночи и что прячется в тенях за пределами их уютных башен.

— А что насчёт Бладов? — осторожно спросила Эля. — Они когда-то были нашими союзниками. Кровными союзниками. Они снова станут нашими? Их мощь… она могла бы расчистить путь к Сосуду.

Матрона задумалась на мгновение, её янтарные глаза стали похожи на застывший мёд.

— Это мы и должны выяснить, — наконец сказала она. — Они стали отступниками. Закрыли свои алтари, отвернулись от истинных источников силы, предпочтя политические игры при дневном свете. Их верность… ещё под вопросом. Но их кровь всё ещё помнит древние клятвы.

— Вы считаете, Дарквуды… вновь вернулись к истокам? — гулко спросил Бальтазар, и пламя в его глазницах колыхнулось. — Их дом предал нас. Заключил нашего Господина в оковы. Но если они сами поместили семя в Сосуд, вырастили аватар… значит, в их жилах всё ещё течёт верность? Или это новая, ещё более хитрая игра?

— Их предки совершили глупость, испугавшись силы, которую сами же призвали, — холодно произнесла Матрона. — Возможно, нынешнее поколение… одумалось. Или, что более вероятно, прагматизм взял верх. Они увидели, что мир катится к новой войне, и решили вернуть себе самого могущественного союзника. В любом случае, их действия играют нам на руку.

Она снова улыбнулась, и на этот раз в улыбке была тень чего-то личного, почти ностальгического.

— Узнайте всё, что можно. Выясните, кто этот Сосуд, каковы его слабости, его привязанности. И, Бальтазар… — она посмотрела на корневое чудовище, — … начни будить существ. Пусть страх просочится в стены академии через тех, кого они считают своими питомцами.

Она сделала паузу, а затем добавила тише, почти про себя, глядя куда-то в дальнюю тень зала, будто видя там призраки прошлого:

— А насчёт Бладов… я сама разузнаю. Лично. Как-никак, они же моя… родня. Пусть и давно забывшая о своих корнях.

С этими словами она накинула капюшон обратно на свои чёрные волосы, скрыв лицо, и растворилась в тенях у подножия статуи, оставив Элю и Бальтазара в зловещем, пульсирующем свете кровавых корней и зелёного пламени, с новыми, смертоносными планами, начинающими своё шествие.

Я проснулся от странного чувства тяжести и тепла. Сознание медленно всплывало из глубин беспокойного сна. Первым делом я почувствовал, что лежу не в своей кровати. Воздух пах не пылью и старой древесиной, а чем-то сладковатым, цветочным и… Ланой. Затем я осознал источник тепла и тяжести. Лана спала рядом, уткнувшись носом мне в грудь. Её ровное, тихое сопение отдавалось вибрацией в моих рёбрах. Одна её рука была закинута мне через живот, а моя левая рука, на которой она лежала всем своим весом, совершенно онемела, превратившись в безжизненное, колющее булавками бревно.