Кусок
Шрифт:
– Варя! Ты к нам? Правда?
– Варя, встанешь туда, мы тебя так ждали!
Танцевальный коллектив гремел на весь Дворец творчества: Варя вернулась на танцы. Наплевала на все запреты врачей, вытянула у них справку и гордо вышла на родную сцену. Да, было тяжело, и из-за кашля порой приходилось останавливать репетицию. Но девушка была счастлива – это были родные люди, родные стены. И родное движение, которое, как известно – жизнь. Полным ходом шла подготовка к праздничному концерту на 8 марта, и Варя старалась танцевать все. А руководительница, зная правду, только насмешливо говорила:
– Помрешь на сцене – помирай! Только улыбаться не забудь.
И вот, как-то вечером воскресенья, совершенно уставшая после репетиции, девушка решила завершить день каким-нибудь невероятным образом. Так оно и вышло.
Она писала Данилу с пяти часов, но никто ей не отвечал, только яркая зеленая пометка «в сети» дико раздражала и не давала покоя. Наконец, понадеявшись на лучшее, Варя собралась и направилась по своему любимому маршруту. Улыбаясь, она шла к выходу из темного двора и жевала ставшую любимой слойку с банановой начинкой. Казалось счастье там, за углом дома, под лучом яркого фонарного света.
Она увидела Данила. Он шел, смеялся и шутил прямо напротив Вари. Вот, повернул голову, посмотрел и тут же отвернулся, продолжая разговор. А рядом с ним шла миниатюрная фигурка. В шапке с пушистым помпоном.
Девушка выбежала из двора, но парочка уверенно удалялась. Варя остановилась и посмотрела на руку. Ох, а она и не заметила, что сжала руку с булкой и вся начинка размазалась по пальцам. Но Варя безучастно вытерла испачканную ладонь о куртку и задохнулась – вторая рука уже быстро набирала номер:
– Настя. – Только и сказала она.
– Варь, что случилось? – Всего одно слово, произнесенное, однако, каким-то потусторонним голосом, заставило подругу сжаться от напряжения: Варя никогда не звонила, если было страшно, плохо или больно, старалась скрыть от Насти все свои проблемы и разочарования, рассказывая о них с насмешливой улыбкой. Но если звонила…
Тут голос в трубке откровенно зарыдал:
– Я, я и-иду, а там… с какой-то девчонкой… шапка-а-а!!! – Слова сливались в едином потоке всхлипов и судорожных вздохов. – А я, весь вечер. Весь вечер писала.
Настя старательно выслушала и задумчиво протянула:
– Нуу, может это просто. Сестра может!
– Нет! Нет! Я никогда вообще в нашем городе не видела такой! – Варя шла, чуть ли не бежала. Сама не зная, куда. Снова. Но вдруг она увидела знакомый всем подросткам ларек, и уверенно постучав в окошко, попросила пачку сигарет. Она не курила, да и нельзя было. Но сейчас, все желание дышать и быть здоровой убежало вслед за помпоном на шапке. Девушка сидела на качеле и старалась выбить огонек из старенькой зажигалки. Получилось, и снег под ногами постепенно заполнялся окурками. А в трубке успокоительно щебетала Настя.
Прошло, наверное, около получаса, и Варя, смирившись и решив не верить в то, что видела, выходила на улицу. Вот огни фонарей, а вот красивые окошки кофейни – все ровно дышало и старалось обнять своим теплом. Но Варя вдруг закричала в трубку:
– На-а-астя-я-я!
Там, в крайнем окне, за любимым Вариным столиком сидело двое. И так же весело смеялись, о чем-то беседуя. Настя взорвалась:
– Да я его убью! Так играться! Но ты, ведь ты последнее отдаешь! Чего ты носишься за ним, зачем веришь? Хотя вот, смотри: у него и без тебя и твоих вечеров с качелями есть чудесная жизнь и чудесные люди! Я не желаю, чтобы ты ревела из-за какой-то сволочи. Сейчас же идешь в магазин, покупаешь все, что захочется сладкого и ко мне! Хотя, стоп. Стоишь и ждешь меня, вместе пойдем! Только уйди от этой чертовой кафешки! Что ты вообще там забыла?!
– Насть…
– Ну что еще?
– Я больше не буду. Лезть не буду. Чего я всем мешаю, что-то делаю, когда оно не надо. – Девушка говорила, но точно автоматически, не признавая и не слыша ни своих слов, ничего вокруг.
– Варенька! – Настя уже выбегала из подъезда. – Да все ведь хорошо! Пожалуйста, подожди меня, я лечу!
«Все ведь хорошо. – Проносилось в голове у Вари, – да где хорошо-то? Если ему нравится она. Пускай. Это ничего. Главное дышать». И последняя сигарета пеплом осыпалась на ладонь. Девушка опустилась в сугроб и закрыла лицо руками.
***
«Ты не захочешь со мной встретиться?» Гордость, обида? Тьфу. По-настоящему любящие люди плохо помнят значение этих слов. Нет, это не значит, что о любовь можно вытирать ноги: кажется, что она всегда все простит, поймет и примет в любом виде, хоть вы бросьте ее в лужу и попрыгайте сверху в грязных сапогах. Кажется, что любовь ничего не требует взамен, но сама согласна на любые жертвы. Кажется. Да, солнце будет светить всегда, хоть вы стойте и громко ругайте его всей нецензурной лексикой мира. Но гораздо приятнее светить тому, кто сам протягивает к тебе руки.
Однако Варя, считавшая, что с ее чувствами покончено раз и навсегда и следует зарыть их на старом городском кладбище, сама написала. И волновалась в ожидании ответа. Вспоминался декабрь, когда все: Лера, Настя, Лиза и Кристина – все подруги твердили, что если она сможет оставить Данила в покое, перестать с ним общаться – станет гораздо легче, и, в конце концов, ему будет не так больно. Про то, что будет чувствовать Варя, благоразумно молчали. Только Леша, который, по ясному мнению, должен быть только за разрыв этих отношений, почему-то стойко стоял на своем и при первой возможности уверял девушку, что правильнее, чем сейчас не было и быть не может. Однако, подруги не сдавались и приводили тысячи и тысячи аргументов: и теперь вроде ситуация должна была окончательно убедить Варю. Но она не смогла. Вот зазвонил телефон.
– Привет. Ты где?
– Я тут. А ты?
– Иду от репетитора. Если хочешь, я пойду по обычной дороге.
Варя посмотрела на время: у нее было минут пятнадцать, не больше. А идти нужно было в противоположную от дома сторону, в другой район города. Посмотрела еще раз – и побежала. Данил странно посмотрел на нее при встрече:
– Ну и зачем тебе это надо? – Варя только качнула головой и шла рядом, разглядывая сугробы. – Почему ты не хочешь остаться ребенком?
«Потому что дети могут верить в хорошее, а я нет,» – пронеслось в мыслях, но девушка снова промолчала и сменила тему. А внутри жгла обида, хотелось закричать, бросить снегом в лицо, рассказать все про окна в кафе, пепел, про ее слезы и Настино испуганное лицо. Про несколько часов, проведенных в реанимации. Но, почему-то она промолчала.
И на следующий день снова ждала встречи. И на следующий. И на следующий.
VIII
Suus ver