Чтение онлайн

Но борьба придворных группировок на сем не кончилась. Сначала Остерман и Бирон объединились против Волынского. Затем Остерман и Миних выступили против Бирона. И вот в схватке за власть сошлись Миних и Остерман. Уступать не желал никто. Остерман желал править Россией и спрашивал, зачем ему белый мундир генерал-адмирала? Он совершенно ничего не понимал во флотских делах. Но фельдмаршал Миних также желал единолично править империей и Остерман был ему не нужен. "Пусть довольствуется тем, что я дал ему, — гордо говорил он. — А не то в отставку".

Год 1740, ноябрь, 14 дня. Санкт-Петербург. Пьетро Мира.

К дому Пьетро подкатила закрытая карета. Мария увидела её в окно. Она окликнула Миру:

— Это люди из тайной канцелярии!

Мира даже не поднялся с дивана. Он знал, что за ним придут. Сеньор Франческо Арайя вошел в фавор при дворе Анны Леопольдовны и сего следовало ожидать.

— Пьетро!

— Они пришли за мной, Мария. Тебе ничего не грозит.

— Я говорила тебе, что нам нужно бежать! Но ты уперся! А мы бы могли уже быть далеко!

— Но мои деньги, 100 тысяч рублей! Они в Митаве в банке Либмана. А Либман здесь в Петербурге под домашним арестом. Я должен был с ним встретиться. Без его записки я не могу получить своего золота.

— Но у тебя же есть немного денег. Нам бы хватило.

— Что? Ты сошла с ума? Я столько сделал, дабы составить себе состояние. И теперь уехать без ничего? На радость сеньору Арайе? Ну, нет! Сего не будет.

— Но твоя жизнь в опасности!

— Я не уеду без того, что заработал, Мария.

— Они тебя заберут!

Пьетро снял с пальца драгоценный перстень, подарок Бирона, и спрятал его в потайной карман штанов.

— Но что мне делать? — Мария Дорио заломила руки.

— Я спрятал в известном тебе месте в подвале моего дома 12 тысяч рублей серебром. Они твои. Если желаешь, можешь бежать из России, Мария.

— А ты? — всхлипнула она.

— Я не знаю, что со мной будет завтра.

— Но я хочу тебе помочь.

— Потом, Мария. Покинь сию комнату. Уйди в спальню. Уйди. Я не хочу, чтобы они тебя увидели. Слышишь? Они уже поднимаются по лестнице. уходи.

— Но, Пьетро…

— Мария. Торопись.

Женщина вышла, и двери за ней закрылись. Она ушла через спальни. Со стороны коридора стучали тяжелые сапоги. В комнату вошли трое. Впереди был секретарь генерала Ушакова Иван Топильский.

— Господин Пьетро Мира? — спросил он.

— Меня хорошо знали при дворе Анны Ивановны. Вы разве не бывали при дворе? — нагло спросил Топильского Пьетро.

— Вы, сударь, не поняли, кто к вам пришел? Я из тайной канцелярии. И я привык задавать вопросы. Стало быть, вы и есть Пьетро Мира, бывший шут?

— Да, это я. Меня также называли при дворе именами Адамка, Адам Иваныч, Педрилло.

— Вы состояли в дружбе с государственным преступником Бироном?

— Вы имеет в виду герцога Курдяндии, Лифляндии и Семигалии?

— Именно так, сударь! Разве я не достаточно четко произнес имя "Бирон"?

— Герцог Бирон мой друг. Но с каких пор он стал государственным преступником? И с чего вы назвали его просто Бироном? Он что лишен герцогской короны?

— Ваш Бирон сидит в камере в Шлиссельбурге. И уже назначены судьи для разбирательства его дела.

— Но разве его лишили титула герцога?

— Нет. Пока он герцог Курляндии. Но кончит ваш герцог на плахе.

— Казнить владетельного герцога не столь просто. Что скажут в Европе, если в России бросят на плаху герцога и вассала короля Речи Посполитой?

— Вы много говорите, господин шут!

— Что вам угодно от меня, господин из тайной канцелярии?

— Вы арестованы, — произнес Топильский.

— Я? — Пьетро сделал вид, что удивлен. — Но я не подданный России. Я итальянец.

— Разберемся. Прошу вас следовать за мной.

Пьетро накинул простой серый кафтан и последовал за людьми из тайной канцелярии.

Внизу он принял из рук слуги плащ и шляпу.

— Сей дом приказано отобрать у вас, сударь. Я вам не сказал? — спросил Топильский.

— Я это понял и без ваших слов. Так в вашей стране делают всегда. Я ведь помню когда арестовали кабинет-министра Волынского, все его имущество забрали. А сей дом — подарок императрицы.

Пьетро отвезли в подвалы к Ушакову и там сразу поставили к допросу. Но вздергивать его на дыбу не стали. Все-таки он был иностранцем и Ушаков не рискнул подвергнуть его допросу с пристрастием….

Генерал Ушаков стал задавать Пьетро вопросы:

— Ты состоял в дружбе с Бироном?

— Да, — честно ответил Пьетро. — Скажу более. Я не только состоял в дружбе с герцогом Бироном. Но и сейчас являюсь другом оного герцога. А сие разве преступление?

— Ты, мил человек, не ершись. Я ведь с тобой покуда, по-доброму, разговариваю.

— Но я разве в чем-то виноват? В чем меня обвиняют? Отчего я арестован? Я служил в придворной кувыр коллегии шутом. Сие есть преступление?

— Ты учинил разбой на улицах столицы и почтенного человека избил совместно с иным шутом, коего Кульковским кличут. И тот Кульковский ныне в бегах пребывает.

— Вы говорите про сеньора Франческо Арайя?

— Сеньор Франческо Арайя есть подданный Российской империи. Он капельмейстер при дворе ея императорского высочества правительницы Анны Леопольдовны. И за разбой и за побои ты ответить должен.

— Сие все, в чем меня обвиняют?

— А тебе сего мало? Али думаешь, что ты персона знатная и великая? Дак я в сем подвале много кого повидал. И иноземцы разные здесь живот свои кончали.

— Но я не скрываю, что избил капельмейстера Арайю!

— А по чьему наущению ты сие сделал, и не было ли в том умысла противу правительницы нашей Анны Леопольдовны?

— А какое отношение имеет правительница к сеньору Арайя? — спросил Пьетро. — Разве сеньор Арайя уже министр империи?

— Ты говори толком, подбивал ли тебя герцог Бирон действовать противу правительницы империи Российской?

— Герцог Бирон был регентом империи по воле покойной императрицы Анны Иоанновны! Какой же здесь может быть злой умысел?