Чтение онлайн

Ей очень хотелось наесться лекарств и заспать всю эту лихорадку, спать несколько дней. Но мозг кипел от того, что ему удалось узнать. Так прекрасно. Открытий на всю жизнь хватит. И даже не на одну. Все это того стоило. И у них есть другая награда, еще больше. Перед значимостью врат времени меркло даже то, что она только что выполнила.

Она расстегнула спальный мешок. Уставшая, с разряженными электропластинами, еще не отошедшая от лихорадки, она направила слабый ток из электропластин в левую лобную долю. С трудом вошла в savant. Мир вокруг расцвел утешающими математическими и геометрическими закономерностями, углами, сопряжениями. Мир медленно, будто по капиллярам, наполнялся элегантнейшей логикой.

Она сняла наклейку с костюма для фуги и прилепила на запястье. Святой Матфей изготовил ее по данным своих наблюдений за рукой майора Иеканджики и по предоставленным Белом техническим характеристикам. Однако, он не был бы Святым Матфеем, если бы не усовершенствовал ее. Отзываясь на движения ее пальцев, устройство начало взламывать коды доступа к замку и одновременно выдало стоящему снаружи полицейскому приказ уйти в другое место.

В ангаре было темно. Белизариус не привык ориентироваться в мире, не полагаясь на ощущение окружающих магнитных полей. Отсутствие поляризации и напряженности сбивало с толку. Но исчезла не только поляризация магнитного поля. Дрейфовала, потеряв ориентацию, часть самой основы его личности.

Он не умер. Он выжил в фуге, не по плану, но это не имело значения. В некотором смысле, вынесенный биоинженерией смертный приговор, висевший над ним с подросткового возраста, отступил. Произошло нечто большее. Он пережил ощущение нового знания столь глубоко, столь ошеломляюще, что его жизнь до и после уже просто нельзя было сравнивать. Он коснулся обнаженной сути гиперпространства. Он двигался внутри обнаженной геометрии пространства-времени. Он был создан для этого, но при создании были допущены почти фатальные ошибки, а его новые органы чувств не могли найти свою экологическую нишу. А теперь нашли. Ни один обычный человек никогда не смог бы ни испытать то, что он испытал, ни оценить это. Все это было сродни религиозному опыту, как у Кукол или Святого Матфея. Оказавшись перед лицом столь великого дара, было трудно и дальше хранить в себе злость.

Он должен рассказать это Кассандре.

Но сначала ему нужно выжить.

– Это не сработает, – прошептал Белизариус. – Я не могу функционировать без чувства магнетизма, мне нужно входить в savant и выходить из него по своей воле. Я не смогу все сделать, не контролируя себя полностью. Отмени нейронное разделение и верни управление мне.

Пауза затянулась. Квантовый интеллект был в состоянии обрабатывать алгоритмы и факты, проецировать их в будущее, и все это параллельно. Но Белизариус понимал состояние этого интеллекта. Для него это было новым и опасным делом, поэтому он медлил с ответом.

Несомненно, квантовый интеллект сравнивал собственные шансы успешно закончить аферу с шансами Белизариуса. Он желал обрести врата времени ничуть не меньше. Он желал получить врата времени настолько же сильно, насколько Белизариус желал остаться в живых.

И, скорее всего, он рассчитывал вероятность того, что Белизариус еще когда-нибудь вообще войдет в фугу. Однако квантовый интеллект не мог определить алгоритмы, по которым существовала личность Белизариуса, создать модели, чтобы предсказывать его поведение; если таковые и существовали, они постоянно менялись под влиянием текущей ситуации, делая его существом непредсказуемых вероятностей, подобно квантовому явлению. Не обладающий сознанием гиперинтеллект не мог смоделировать поведение личностного сознания. Однако пауза все тянулась, и Белизариус понял, что квантовый интеллект не уступит ему контроль.

– Что ж, тогда восстанавливай разделение, – сказал Белизариус интеллекту. – Я буду управлять ситуацией, а безличный квантовый интеллект будет действовать в отделенной области.

«Постоянно?»

– Да.

Прошло четырнадцать целых восемь десятых секунды.

И вдруг он снова ощутил магнитные и электрические поля окружающего мира. Закружилась голова. Белизариус выдохнул. Оказывается, все это время он стоял, затаив дыхание.

Если только квантовый интеллект не оказался способен обмануть его, то мозг снова принадлежал Белизариусу. Хотя его мозг никогда не был полностью в его власти. Его создатели сделали его таким, что ему приходилось время от времени уступать свой мозг нечеловеческой сущности. Так было и теперь, но впервые с тех пор, как он был подростком, он не был личностью, которая может случайно исчезнуть, свалившись в фугу. Его победа была огромным и пугающим шагом в эволюции.

Ведущий в прошлое немигающий зев «червоточины» глядел на него, светящийся красный овал, удерживаемый на месте ударопоглощающей пластиковой оберткой, которую инженеры Союза создали, чтобы удерживать его на месте. Даже не входя в savant, мозг Белизариуса вцепился в мраморные переливы узоров, анализируя их геометрию, подбирая уравнения для описания сил, вызывающих это движение. Инстинкты столь же опасны, как и их отсутствие.

Он включил холодную тягу двигателей скафандра и подлетел к шлюзу.

На том месте, где он оставил Святого Матфея, ничего не было. Он совершил прыжок во времени, в момент до того, как он вошел в ангар. Пространство шлюза и коридор за толстым стеклом были пусты. Белизариус прошел через шлюз, с математической точностью касаясь органов управления.

Выйдя в коридор, он закрыл шлюз и заглянул в небольшой шкаф, откуда он взял скафандр, надетый на нем. Потертый скафандр с написанным от руки номером 337 висел на месте, точно такой же, как тот, что на нем.

С ловкостью человека, привычного к почти полному отсутствию гравитации, он нырнул в боковой коридор, изгибающийся вокруг трубы, пронзающей корпус военного корабля. Усилил магнитное поле, увеличивая свою чувствительность к малейшим импульсам электрического и магнитного дыхания «Лимпопо». Когда изгиб коридора скрыл от него перекресток и вход в шлюз, он схватился за поручень и замер.

С деланым терпением ждал, ощущая телом пульсирующий электромагнитный метаболизм корабля. Миновали пять минут, десять, пятнадцать. И тут его коснулось новое магнитное поле, слабое, вдалеке. Это был он, прежний. Раздался еле слышный звук открывающегося шлюза. Прежний он и Святой Матфей вошли внутрь. Затем послышались голоса, встревоженные. Двое полицейских. Белизариус ждал. Полицейские смотрели на него через окно шлюза, а потом стали надевать скафандры. Он отсчитывал время, точно, как атомные часы. Три минуты.

Мозг Белизариуса помнил расположение поручней, расстояние между ними, угол, на который надо выставить руки в зависимости от скорости. Эти геометрические вычисления были чистой природной радостью для его мозга. Он беззвучно летел по коридору, набирая скорость.

Двое полицейских у входа в шлюз спешно надевали скафандры. В его сторону они не смотрели. Магнитное поле Белизариуса резко обострилось, будто у летучей мыши, повышающей частоту своих криков в разгар охоты. Один из полицейских, женщина, обернулся. Ее глаза расширились, а рука метнулась к кобуре.

Руки Белизариуса одновременно коснулись их обоих, и он выпустил разряд в шестьсот пятьдесят вольт, пролетая мимо полицейских.

Вскрикнул, тряся руками. От перчаток скафандра шел дым, на них плясали крохотные язычки пламени. Поймав поручень, резко развернулся обратно к шлюзу. Потерявшие сознание от удара током, полицейские неподвижно повисли в невесомости. В тех местах, где Белизариус их коснулся, чернели пятна гари. У одного на плече, у другой на груди. Внутри ангара горел свет. Прежнего его видно не было, а вот браслет уже лежал, примагниченный к полу.