Чтение онлайн

Эта тема никогда не обсуждалась ни на лекциях, ни в бесчисленных учебниках, которые они вызубрили.

— Конечно, можно! — решил Эснесс.

И они начали думать. Есть ли что-то общее между стратегиями, которые они изучали в университете, и задачей дать оценку здоровью целой страны? Как ни странно, ответ оказался положительным. Аномалии стоимости и инерции акций, которые они изучали, работали и для целых стран.

Это был грандиозный прорыв. QRG могла оценивать фондовый рынок страны, делить показатели на балансовую стоимость каждой компании и получать коэффициент котировки акций всей страны. Если у Японии этот коэффициент составлял 1, а у Франции — 2, то Япония была дешевле Франции. С этого момента инвестиционная стратегия стала очевидной: играй на повышение Японии и понижение Франции.

У этого открытия было множество способов применения. Не важно, что производит компания (приборы или танки) и кто ей управляет (мудрецы или шуты). Специфика государственной политики, руководство и природные ресурсы только косвенно влияют на ситуацию. Количественный метод можно применить не только к акциям и облигациям страны, но и к ее валюте, товарам, деривативам — чему угодно. Команда Эснесса разработала модели, которые выявляли возможности сыграть на соотношении дорогого и дешевого. Вскоре появились стратегии, основанные на инерции.

Руководителей Goldman поразили результаты работы талантливых молодых квантов. В 1995 году они решили создать небольшой хедж-фонд с 10 миллионами под управлением.

Его назвали Global Alpha. Он стал одной из лучших трейдинговых групп на Уолл-стрит. В августе 2007 года Global Alpha также станет одним из основных катализаторов квантового коллапса.

В первые годы работы в Goldman Эснессу не раз приходилось сталкиваться с главным архитектором Денежной сети Фишером Блэком.

Как и Торп, Блэк помог связать послевоенные научные разработки с инновациями на Уолл-стрит, которые привели к квантовой революции. В отличие от практичного Торпа, Блэк был скорее теоретиком и в чем-то даже философом. Среди причуд, которыми он славился, особое место занимали провалы в разговоре, длительные неловкие паузы, бывшие полной неожиданностью для собеседника и смущавшие его. Эснесс столкнулся с этим его свойством в Goldman. Он приходил к Блэку в кабинет, находившийся в двух шагах от операционного зала, чтобы ответить на вопрос великого ученого о каких-нибудь рыночных явлениях. Эснесс с порога выпаливал все свои идеи, а в ответ получал пустой взгляд. Затем Блэк поворачивался лицом к мерцающему монитору своего компьютера и молча думал, иногда несколько минут. И только после невыносимо долгого молчания он поворачивался к собеседнику и произносил что-то вроде: «Может, ты и прав».

— Это было похоже на то, как воздух вырывался из дирижабля «Гинденбург», [84] — вспоминал Эснесс.

Блэк верил прежде всего в здравый смысл. [85] Но в то же время он был противоречивой натурой. Хотя он стал ведущим специалистом по теории финансов, в университете он ни экономики, ни финансов не изучал. Он был выдающимся математиком и астрофизиком, риск был для него противоестественным, как для руководителя запуска космических кораблей NASA, а движения звезд и планет вызывали у него детский восторг. Мюсли он заливал апельсиновым соком вместо молока, а на старости лет пристрастился к жареной рыбе и запеченной без масла картошке. Его очень беспокоила семейная история онкологических заболеваний — именно рак в конце концов его погубил. Блэк часто проверял уровень радиации на рабочем месте и покупал длинные провода для клавиатуры, чтобы сидеть как можно дальше от монитора. Впрочем, он был отчасти бунтарем. В молодости он баловался галлюциногенами и штудировал в газетах раздел знакомств, предлагая своей жене, с которой они разошлись, заняться тем же.

Юность он провел в Бронксвилле. В 1950-е он любил играть роль «адвоката дьявола», расписывая перед своим отцом-консерватором преимущества коммунизма и демонстрируя религиозной матери восхищение богемой из Гринвич-Виллидж. Вместе с соседскими ребятами он организовал группу под названием «Американское общество создателей, апостолов и пророков». На своих собраниях они обсуждали темы вроде экспериментов Олдоса Хаксли [86] с психотропными веществами. Он поступил в Гарвард, заболел компьютерами. Затем, поработав в Arthur D. Little, расположенной в окрестностях Бостона компании по управленческому консультированию, заинтересовался финансами.

Осенью 1968 года он познакомился с Майроном Шоулзом, молодым канадцем, экономистом из MIT. Шоулз недавно начал размышлять над непростой задачей: как оценить варранты на акции. Блэк уже давно бился над этой загадкой. Они взяли в свою команду Роберта Мертона и через несколько лет с небольшой помощью Торпа опубликовали свое сенсационное исследование об оценке опционов.

В начале 1970 года Блэк начал преподавать в Чикагском университете. Его офис на четвертом этаже Розенвальд-Холл соседствовал с офисом Майрона Шоулза с одной и Юджина Фамы — с другой стороны. Потом он несколько лет преподавал в MIT.

Но размеренный ритм университетской жизни угнетал его. Блэк все больше нервничал.

К тому моменту Роберт Мертон работал консультантом Goldman Sachs. Как-то раз он предложил Роберту Рубину, руководителю подразделения по работе с акциями и будущему министру финансов в правительстве Билла Клинтона, создать должность высокого уровня для ученого-финансиста.

И в один прекрасный день Мертон спросил Блэка, не знает ли он кого-нибудь, кто бы им подошел.

— Боб, я бы поработал на вас, — ответил Блэк.

В декабре 1983 года он отправился в Нью-Йорк, чтобы обсудить с Рубином подробности. В начале 1984 года Блэк стал руководителем «Группы количественных исследований» Goldman.

Ходят слухи о том, как вскоре после назначения для Блэка проводили большую экскурсию по операционному залу Goldman в центре Манхэттена. Шум в зале был оглушительным. Трейдеры надрывали глотки, выкрикивая заказы на покупку и продажу. Все бегали и суетились. Уже немолодой Блэк, привыкший к уединению университетских кабинетов, где прошла большая часть его профессиональной жизни, был несколько ошарашен увиденным.

Затем его привели в отдел торговли опционами, чтобы познакомить с руководителем. «Значит, вы и есть Фишер Блэк, — сказал трейдер, протягивая руку легендарному ученому. — Рад познакомиться. Позвольте, я покажу вам, что вы ни черта не знаете об опционах».

Добро пожаловать на Уолл-стрит, мистер Блэк.

Кабинет Блэка находился по соседству с операционным залом банка на тридцатом этаже главного здания Goldman на Броуд-стрит, дом 85, в паре кварталов от Нью-Йоркской фондовой биржи. На стене кабинета висел плакат, где был изображен человек, бегущий рысцой по грязной дороге. Подпись гласила: «Не проворным достается успешный бег, но тем, кто продолжает бежать». [87] Его частенько видели неистово стучащим по клавиатуре своего компьютера Compaq Deskpro 386. Он как одержимый вносил пометки в программу Think Tank и глотал воду бутылками. Его работа была проста: сообразить, как превратить свои количественные теории в живые деньги для Goldman. И все же имелись некоторые сложности. Блэк был сторонником позиции Чикагской школы, согласно которой рынки эффективны и непобедимы. При первой попытке торговать он потерял полмиллиона из средств компании. Но вскоре, понаблюдав за тем, как трейдеры Goldman зарабатывают миллионы долларов на неэффективностях рынка, он понял, что рынок все же не идеальная машина, какую он представлял себе за университетскими стенами Кембриджа или Чикаго.

Медленно, но верно Блэк превращался в одну из пираний Фамы.

Он всегда верил в силу микропроцессора и сам превратил трейдинг в автоматизированный симбиоз человека и машины. Он считал, что будущее Goldman — за великолепной смесью финансовой теории и компьютерных технологий.

Это было начало эпохи невероятных перемен на Уолл-стрит — Денежной сети, спутников, оптоволокна и компьютерных микросистем. Все это подчинялось сложным финансовым теориям и электричеству и подпитывалось ими. Как паук в паутине, Блэк был в самом центре событий, сидя в своем темном офисе в Goldman Sachs, стуча по клавиатуре и терзая своих подчиненных, таких как Клифф Эснесс, то гробовой тишиной, то провидческими комментариям о судьбах рынка.