Чтение онлайн

Моё сердце ликует, совсем так, как в те далёкие годы, когда я чуть ли не терял сознание от одного её взгляда.

Ноги не слушаются меня, но я всё же собираю все силы и подхожу ближе.

Вот я уже могу прочитать страницу, на которой раскрыта её книга…

Я вижу родинку на её шее и золотистый завиток.

Сколько раз я наблюдал, сидя за соседним с её столом, как она накручивает его на палец и отпускает, а он пружинкой касается её смуглой кожи с ароматом лаванды… Я пытаюсь произнести её имя: «Аурелия!», но звуки, словно ватным тампоном, застревают в горле. Она не видит меня…

– Просыпайся, – слышу я голос жены…

А мне бы ещё немножко побыть в этом сне… Мне бы ещё только раз позвать девушку с именем прекрасной незнакомой птицы…

Мила стоит у открытого окна и смотрит на кружащиеся лепестки алычи, вдыхает её тонкий ореховый аромат. Ранней весной, когда нет ещё на ней зелёных листьев, а только белые цветы в изобилии, создаётся иллюзия зимнего пейзажа. Это пробуждает в ней чувства печали и восторга одновременно, словно возвращает в далёкое, пережитое в детстве…

Предпраздничные дни конца декабря. Ликует детское сердечко от ожидания сказки. Совсем скоро Новый год.

Мама везёт Милу, закутанную в плед, на санках по скрипучему, искрящемуся снегу. Мимо проплывают яркие витрины магазинов, толпящиеся за окнами люди, как в немом кино, и голосистые зазывалы в костюмах Дедов Морозов у распахнутых дверей.

Мама часто оборачивается к дочери и спрашивает, не замёрзла ли. Глаза у неё лучистые, в них тепло и любовь…

Заболела мама сразу после праздников. Внезапно. Жаловалась сначала на спину, а потом и ходить стала с трудом.

Она позвала Милу проводить её к доктору на назначенную консультацию. Незаметно опускается вечер, но уличные фонари ещё не горят, может потому, всё окружающее, кажется фантастическим. Они идут по пустынной улице. Снег висит в воздухе, словно ёлочное украшение, неподвижно на невидимых нитях, мягко стелется под ногами. Мила постоянно отвлекается от этой красоты. Ей кажется, что редкие прохожие слишком пристально смотрят на маму, и она пытается идти на некотором расстоянии от неё. Миле неловко, что мама опирается на палочку…

Но в какой-то момент Мила вдруг почувствовала себя предательницей… Она поспешно приблизилась к маме и взяла её за свободную руку. Приникнув к маме, тут же почувствовала радостное облегчение и родное тепло.

– Ничего, ничего, доченька, всё будет хорошо, – услышала Мила. Мама смотрела на неё всё понимающими глазами, полными любви и еле скрываемого страдания.

Никогда Мила не забывала о своём минутном предательстве, хоть и минуло с той поры уж более десяти лет…

Заметила ли его мама, так и осталось их тайной.

Сегодня воскресенье и не затевать бы мне эту уборку. Почитать, послушать музыку, пойти погулять неспешно, сентябрьский тёплый денёк располагает. Но, привычно столкнувшись с проблемой, требующей осмысления, принимаюсь за какое-нибудь монотонное дело. А всё эти пресловутые две розы…

Когда в первую годовщину смерти мужа увидела их у его памятника, была удивлена, но скорее приятно. Казалось, чем больше внимания будут уделять памяти о нём, тем лучше. Пришедшие вместе со мной родственники тоже удивились, обсуждать, однако, ничего не стали.

Но розы появляются теперь в этот день снова и снова. Причём, приносит их кто-то всегда раньше, чем я. Это уже не вызывает приятных чувств, а наводит на размышления. Странно помалкивала и Федина сестра вчера, увидев цветы на надгробии. Пока я зажигала в лампадке свечу и ставила в вазу георгины она, обычно шумная, не проронила ни слова. Да и вообще, наши отношения с золовкой, после смерти мужа, дали трещину. А раньше, казалось, были подругами…

– Кто же, Федечка, почитая тебя, так старается досадить мне?

Протираю книги. Уже добрую половину их отнесла в ближайшую библиотеку. Но книг ещё очень много. Они стоят тесно, в два ряда. Редко теперь обращаюсь к ним. Как-то всё больше в интернет. А раньше казалось необходимым каждую понравившуюся держать в своих руках. Листать, перечитывать, с нетерпением вдыхать запах новых в предвкушении удовольствия от общения.

Вот красивый бордовый томик с золотым тиснением «Мудрые мысли». Как раз их мне сейчас и не хватает. Давняя, ещё со школьной скамьи, игра открыть на первой попавшейся странице и прочитать спонтанное предсказание. Открываю и попадаю на притчу «Браки совершаются на небесах», о Дедушке знаменитого Мендельсона, непривлекательном Мозесе и обворожительной Фрумтье…

Да, удивительная притча. Для женщин во все времена гораздо важнее было не то, как выглядит мужчина, а что и как он говорит.

Федя теперь ничего уже не скажет. Об ушедшем в мир иной человеке, знаешь, кажется, всё, ведь он уже не совершает поступков…

Так я и до вечера не обойду все полки. Надо не заглядывать в содержание, а тупо протирать и передвигать.

Двадцать лет вместе не шутка. Но, что знала я о своём муже? Почему именно он стал родным? Никто ничего не предрешил, как принято говорить. И небеса тут ни при чём. Всё произошло именно так, как у Фрумтье. Всё, да не всё…

– Никто не будет тебя любить как я. Я знаю, что ты пока не любишь меня, но моей любви хватит для нас двоих!

Такие признания Фёдора шокировали. Слышала их впервые, они и пугали, и вселяли чувства похожие на гордость, превосходство. Как же я была тогда молода, глупа и самонадеянна.

Федя оказался патологически ревнивым. Боролась, просила не унижать недоверием, но ничего не получалось. Хотела уйти, пугал, что без меня жить не будет. Был нелюдим. Словно тяготило его что-то, а когда интересовалась, отмахивался:

– Всё хорошо, Вера. Ты же знаешь, какая у меня работа.

Так и жили. Примиряло, как ни странно, море. Пока он был в рейсе, мечтала о встрече и все дурные воспоминания стирались из памяти. А когда заболел, стал любимым ребёнком. Два года они боролись со страшным недугом и, может быть, впервые за все годы были настолько близки, что забыли про все распри и взаимные обвинения.

Никогда не верила гаданиям, но один такой случай запомнился. Был летний день. Провожала подружку и на вокзале прицепилась молоденькая, под стать нам, черноволосая кудрявая бестия.