Чтение онлайн

– Иван Анатольевич, к сожалению, у Нины Сергеевны ничего пока не изменилось. Только вот успокоили после приступа. Она, наверное, спит сейчас. Вам же доктор сказал, что мы позвоним, когда лучше прийти, – с плохо скрываемым упрёком заметила медсестра, преграждая дорогу посетителю.

– Клавдия Ивановна, Вы уж меня извините. Я, может, доставляю Вам лишних хлопот. Но хочу быть рядом с Ниной. Она должна чувствовать меня, тогда скорее поправится, я уверен.

Медсестра услышала в голосе мужчины такие искренние чувства, что отступила от двери палаты, пропустив его.

В малюсенькой комнатке была одна кровать, да тумбочка. На окне – решётка. Иван Анатольевич никак не мог привыкнуть к этому аскетизму. Не мог без боли смотреть на жену. Не знал чем, кроме ежедневного своего присутствия, может ей помочь. Достал из пакета несколько ярких плодов и положил на тумбочку рядом с ней.

Нина лежала с закрытыми глазами, плотно укрытая до самого подбородка одеялом. Беззащитная, бесконечно любимая…

Он тихо, чтобы не нарушить её сон, приблизился к кровати. Прядка каштановых волос трогательно легла на губы, и он протянул руку, чтобы отвести её… В тот же миг Нина открыла глаза и плюнула в него.

Искажённым злобой голосом она закричала:

– Ищейки, предатели! Связали! Отравители! Отпустите меня домой!

Иван Анатольевич резко отступил, гранаты посыпались на пол.

На шум в палату поспешила войти Клавдия Ивановна. Она жестом показала Ивану Анатольевичу на дверь и он, сгорая от неловкости, вышел. Бегом спустился по лестнице, сбросил халат и вышел на улицу. Шёл, не разбирая дороги. Навстречу мчался мальчишка на роликах. На шее его висел плеер с какой-то дьявольской музыкой. Он чуть не столкнулся с Иваном Анатольевичем.

– Ты что, дядя, не видишь куда идёшь? – резко вскрикнул он.

Только теперь Иван Анатольевич ощутил себя, своё постыдное бегство. Но не мальчишку он увидел, а искажённое злобой лицо Нины и красное пятно раздавленного на жёлтом полу граната…

И тут же, откуда-то из подсознания, возникла картинка цветущего граната, растущего у спуска к морю, и Нина около него с сияющими от счастья глазами – последний их отпуск в Сочи год назад…

Он даже услышал её звонкий смех и фразу, сказанную тогда – Милый, давай вернёмся сюда, когда гранаты созреют. Вместе сорвём и съедим мелограно в знак нашей верности и любви…

А потом был год испытаний. Вернуться в Сочи не удалось. Я слишком много работал. Чего же не знал я о своей Нине, прожив вместе с ней пятнадцать счастливых лет? Чего не сделал, чтобы уберечь?

С утра на улице было зябко и сыро. Моросил тягучий дождь. Густой туман укрывал серой пеленой нежную зелень и цветение апрельских садов.

В такую погоду хорошо в библиотеке. Тепло, уютно, море книг.

Особенное удовольствие – сидеть за книгами, когда за окном дождь… Очень не хочется выходить на улицу. Правда, свежие газеты и журналы всё же нужно забрать на почте. Но можно и повременить.

В библиотеку до обеда наверняка никто не придёт, нашла я для себя уловку, продолжая перелистывать художественный альбом.

Но одна посетительница всё же пришла. Это Лида – наша постоянная читательница.

– И дождь Вас не остановил, – с нотками радушия и сочувствия в голосе, встретила её Татьяна, моя сослуживица. – На улице так неуютно…

– …Но я же обещала, – ответила Лида, пристраивая мокрый зонт в уголке. – Вот рецепт кулича, – отдала она нам листок, аккуратно заполненный убористым почерком с необычным наклоном влево, – получается он душистым и пышным. А это – для украшения, – Лида развернула небольшой кулёчек. В нём маленькие крупинки всех цветов радуги.

– Ещё бы солнышка, – посетовала я.

– Туман обязательно рассеется. Завтра же такой Праздник! – Лида говорит с кроткой улыбкой, но очень уверенно.

Я проводила её до дверей и заметила, что дождь действительно прекратился. Солнце растворило туман.

Во время обеденного перерыва мы с Татьяной отправились в соседний магазин. Торопливо пробежались по торговому залу. Нужно было ещё успеть на почту. У самой кассы бабуля, напоминающая чопорным видом учительницу на пенсии, перебирала плитки шоколада. В конце концов, так и не взяв ни одной, ушла. Татьяна взяла три плитки. У меня аж глаза округлились от удивления. Я-то знаю, что она на каждую лишнюю калорию смотрит, как на своего злейшего врага…

Заметив мой недоумённый взгляд, Татьяна многозначительно промолчала. Когда мы отошли от кассы, торопливо уложила продукты в сумку, оставив шоколад в руке, и потащила меня к выходу.

– Пойдём быстрее, – с несвойственной ей горячностью протараторила подруга, – догоним бабулю…

Только тогда я поняла, что она затеяла. Удивилась, что не мне в голову пришла такая замечательная идея.

На улице догнали хрупкую фигурку в старомодном пальто и шляпке-таблетке… Догнать её нам удалось легко, а вот вручить шоколад…

Татьяна, остановив пожилую женщину, стала сбивчиво подбирать слова, протягивая ей плитки в разноцветных обёртках. Та резко отшатнулась. Я едва успела поддержать бабулю, чтобы она не упала. Татьяна что-то лепетала о Празднике, о добрых намерениях…

Бабушка, посмотрев со скорбью и обидой, твёрдо осадила наш пыл.

– Я искала в магазине горький шоколад, при моём диабете можно только его, да не нашла. Вот спасибо, вы постарались…

Пенсионерка не сказала больше ни слова. Ушла, не оборачиваясь, неестественно выпрямив слегка сутулую спину. А мы со своим дурацким шоколадом стояли, как вкопанные… Придя в себя от решительной отповеди, перекинулись парой недоумённых фраз. Шоколад вручили девчонкам, пробегавшим мимо весёлой стайкой. Те, нисколько не заботясь о наших побуждениях, весело взяли угощение. С резвостью юных львят, распотрошили фантики и, поделив плитки, побежали дальше…

Совсем уже перед закрытием библиотеки к нам вновь зашла Лида. Она выглядела излишне возбуждённой. Мне даже показалось, что от неё пахнет спиртным. По сути, мы о ней и её семье ничего не знали, кроме того, что они большой семьёй приехали из Казахстана. Живут в трёхкомнатной квартире. Мечтают заработать денег и купить дом.

Самым примечательным, пожалуй, кроме ярко выраженной религиозности, мне казалось то, что у них с сестрой Леной и мужья братья. В каждой семье по двое детей. У каждой – мальчик и девочка. Вместе с ними живут ещё бабушка и дедушка – родители сестёр. Но бабушку и дедушку я никогда не видела гуляющими с детьми. Словно сёстры им не доверяли.