Чтение онлайн

Странно, тут же подумалось мне. Почему они не выходят на верхнюю часть кровли? Здесь препятствий гораздо меньше и перемещаться относительно легко.

Возможно, конечно, что, обнаружив одного боевика, подстреленного из огнестрельного оружия, они просто опасаются подставляться под встречный огонь.

Но почему они тогда хотя бы не выглянут из-за укрытия?

Что-то тут не то, решил я и перевел бинокль влево.

Эта модель ПНВ мне была не знакома, но, похоже, в него был встроен весьма чувствительный электронно-оптический преобразователь. Во всяком случае, я сразу же заметил пятно желтоватого свечения, неровными скачками перемещающееся по крыше с той стороны конька.

— Черт! — вырвалось у меня.

— Что такое? — Лиза встряхнула мою руку.

Пятно на той стороне крыши было уже совсем близко. Присмотревшись, я обнаружил, что в некоторых отрезках своего перемещения оно раздваивается.

Я медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Мое сообщение сейчас должно предназначаться не столько Лизе, сколько моим товарищам.

— Там еще группа. Минимум двое. Следуют курсом, параллельным нашему, но по той стороне крыши.

Очередь вдруг хлестнула по листу железа совсем рядом с нами. Я резко перевел бинокль и увидел стрелка. Он выбрался-таки на верхнюю часть кровли и теперь стоял, укрытый кирпичным барьером всего лишь по пояс, не считая нужным прятаться. На лице у него крепился точно такой же бинокль, как у меня.

Теперь мне стало ясно, что боевики, понеся потери, стали действовать по тактически грамотному плану. Их оказалось больше, чем мы предполагали вначале, и они вполне могли его реализовать: двое пошли на опережение, вероятно, под прикрытием и руководством наблюдателя с одной из соседних башен, один будет простреливать верхнюю часть крыши, не оставляя нам возможности для быстрого отступления, а остальные будут подбираться по крутой ее части, выходящей на фасад, одновременно замедляя наше передвижение плотным простреливанием открытых участков.

План был бы идеальным, если бы не один недостаток, о котором они знать не могли: он не учитывал присутствие Капитана.

Я увидел, как боевик перехватил автомат, чтобы было удобней целиться.

В следующее мгновение воздух в стороне от нас рассекла короткая очередь. Что-то вдруг толкнуло боевика в грудь и лицо. Он всплеснул руками и опрокинулся назад, как жестяная мишень в тире, сбитая пневматической пулькой.

Впрочем, свечение у основания башни стало быстро усиливаться. Кто-то там карабкался по скату, торопясь на замену подстреленному автоматчику.

— Пошли! — Лиза с силой потянула меня вниз.

Я понял, что мне на самом деле ничего не остается, кроме как последовать за ней — даже зная, что это не спасение от гибели, а только отсрочка.

В темноте чрево чердака напоминало декорации к готическому фильму. Пожалуй, не следовало удивляться, если столкнешься здесь нос к носу с бледным, как сама смерть, пятисотлетним вампиром.

Впрочем, чем отличались от настоящих вампиров те, кто охотились за женщиной? Все-таки это странно, очень странно — задействовать такие ресурсы, чтобы ликвидировать лишь одного человека.

Вообще же странностей в этом деле, в которое они за столь краткий промежуток времени успели погрузиться с головой, было так много, что временами Стасу начинало казаться, что он участвует в грандиозной постановке нелепой пьесы, написанной неизвестным автором в жанре абсурда.

Ну, такой вот, например, вопросик — совсем маленькая нестыковочка, которую он, хоть убей, никак не мог понять.

Если кому-то нужно, чтобы эта женщина умерла, то почему бы просто-напросто не подстрелить ее из снайперской винтовки прямо на улице? Как вариант — расстрелять из автомата из проезжающей машины.

Технически это сделать совсем не трудно, и не понадобится привлечение таких колоссальных людских ресурсов.

А если убийцам не хотелось огласки, если им обязательно нужна была скрытность, то почему они не дали команду снайперу уничтожить ее, когда она с Малышом пробиралась по крыше?

Странности нагромождались одна на другую, вопрос — на вопрос, а ответов и объяснений по-прежнему не находилось.

Достигнув подножия башни, Стас уменьшил яркость фонарика и увеличил фокусировку. Время поджимало, но элементарные меры предосторожности он все-таки должен соблюдать.

Как он и ожидал — спасибо обстоятельному описанию Малыша — в основании башни, сложенном из красного кирпича, не было никакой двери. Тропинка в пыли вела дальше — к темному скосу крыши.

Очень быстро в нем обнаружилось, на высоте человеческого роста, слуховое оконце, закрытое прочными на вид железными жалюзи.

Несколько ящиков, поставленных один на другой, образовали удобную лестницу. Поднявшись на три импровизированные ступени, Стас посветил на оконце, прикрывая свет фонарика ладонью, чтобы он не проник наружу.

Когда-то давным-давно жалюзи, представляющие собой две раскрывающиеся наружу металлические створки, сварили друг с другом точечной сваркой, но недавно, судя по свежести спила — несколько дней назад места сварки аккуратно разрезали чем-то вроде пилы-болгарки. Теперь их удерживало вместе лишь колечко, наспех скрученное из отрезка алюминиевой проволоки. Судя по положению листа скрутки, колечко накинули снаружи.

Это не помешало Стасу быстро его раскрутить. Он осторожно толкнул створки. Они раскрылись легко и без малейшего скрипа. Значит, кто-то предусмотрительно позаботился о проржавевших оконных петлях.

Прежде чем выскользнуть наружу, Стас нащупал в карманах газовый баллончик, затем револьвер. Но, подумав мгновение, все-таки решил остановиться на «глоке» — вовсе не оттого, что жаждал крови, а потому, что парализованному газовой взвесью человеку для того, чтобы оклематься, требуется несколько часов, и все это время пораженный, пусть и безвредным, но все-таки ядом организм сохраняет резистентность к действию практически любой разновидности «сыворотки правды».

А Стас уже пришел к выводу, что ему крайне необходим «язык» для проведения небольшого химического допроса.

Рация, лежащая на крыше рядом с рукой Капитана, разрывалась от криков. Ему даже пришлось, повозившись немного, разыскать регулятор громкости и повернуть его наполовину назад, чтобы эти звуки — а транслировала рация не только слова, крики и невнятные вопли, но и грохот автоматных очередей, периодически забивающий эфир — не выдали, хоть и хлипкое, чисто символическое, но все же укрытие Капитана.

Его внимание раздвоилось. Одна его часть по-прежнему контролировала перемещения боевиков, пытавшихся перехватить Малыша с женщиной (вернее женщину с Малышом, поскольку из них двоих Малыш был новоявленной темной лошадкой и изначально всех интересовала лишь эта загадочная особа), а другая часть вслушивалась в несущиеся из рации слова, пытаясь нащупать в них ключ — тот самый, что разом объяснит всю эту невозможно дикую ситуацию.