Чтение онлайн

Блефуют? Хотят выведать кто? Она посмотрела на непроницаемые лица и наконец равнодушно выдала:

— Откуда?

— Ты себя видела, когда его по телевизору показали? Подарки еще эти. Видно, что при деньгах…

— Между нами все кончено, — слезы снова покатились по покрасневшему лицу, и Маша обессилено села на пол.

— Дочка, а я ведь сразу была против твоего поступления…

Стоп. Причем здесь учеба?

— Журналисты — гнилой народ. Вот и этот твой репортер…

Маша не верила своим ушам: они решили, что ее мужчина — один из журналистов, окруживших губернатора.

Испытав настоящее облегчение, она даже начала успокаиваться, и поразмыслив, вдруг поняла, что это прекрасная идея, нужно только поддержать заблуждение:

— Да, но все уже в прошлом…

— Расстались почему? — недоверчиво глянула Тамара.

— Женат оказался.

Тетка, когда-то раненная подобным, понимающе закивала. Закурив, она задумчиво посмотрела на племянницу и смахнула пару мокрых дорожек, покатившихся по щекам. Тамара и так всегда старалась поддерживать Машу, но теперь была полностью на ее стороне:

— Правильно, пусть к черту идет. Нечего свою молодость на козлов тратить.

После этого короткого разговора они больше не приставали с расспросами, оставив в покое Машу и даже условившись начать позволять ей гораздо больше, чем раньше, потому что надеялись, что так она быстрее забудет мужчину, причинившего ей боль.

— Галь, клин клином вышибают. Как только новый ухажер найдется, так о старом она сразу и думать забудет!

— Боюсь я за нее. Раньше никогда она так не убивалась…

— Все пройдет.

— Будем надеяться, — устало ответила мать.

На четвертый день после прилета позвонила Таня.

Маша была зла на нее и они не разговаривали с того самого момента, как подруга подстроила ее встречу с Гориным, но сейчас глядя на имя Кулецкой, высветившееся на экране телефона, не ощутила ни злости ни обиды. Все прошло.

— Алло.

— Алло, Машуня, — голос подруги был полон раскаяния.

Она видела новости, догадалась Маша.

— Вы еще вместе?

— Тань, ты уже в городе? Давай не по телефону.

Кулецкая назначила встречу в одном из кафе в центре, сначала поставив подругу в тупик. Но поразмыслив, Маша решила, что это ее взбодрит. В конце концов, не умирать же из-за того, что ее первый мужчина оказался женатым козлом? Да и Таню она не считала виноватой в том, что произошло, и ей очень нужна была поддержка того, кому можно довериться. Ведь Кулецкая и так была в курсе того, кто такой Горин, значит, скрывать что-то просто не было смысла.

Платье, купленное в столице, обтягивающее широкие бедра и узкую талию подчеркивало все самые выгодные стороны фигуры, а легкий макияж и свободно распущенные по плечам русые волосы скрывали следы слез. Когда образ был готов, она почувствовала себя в разы лучше, чем в растянутой футболке и со спутанным гнездом на голове, ведь, что не говори, а осознание собственной привлекательности всегда придает уверенности и сил.

— Куда ты такая красивая, дочка? — насторожилась мать.

— Гулять, мама.

Что-то в голосе Маши остановило Галину от дальнейших расспросов, как будто за предыдущие три дня дочь безвозвратно повзрослела и теперь совсем не должна была отчитываться.

"Пусть идет", — подумалось матери. Теперь ее никто и ничто не удержит.

Оказавшись на улице, Маша вдохнула полной грудью и вдруг улыбнулась. Город, днем раскалившийся от июльского солнца, погружался в сумерки и медленно остывал, давая свободно вздохнуть и насладиться прохладой летнего вечера.

Пройдясь по набережной и убедившись в том, что настроение и внутреннее состояние на должном уровне, Маша отправилась на встречу с Таней.

Та уже ждала ее, разместившись на втором этаже кафе. Подруги обнялись и попросили проводить их за столики на балконе. Официант хмыкнул, и хотел сказать, что все они заняты, но глянув на двух красивых девушек, вдруг передумал и отвел их к столику с прекрасным видом на площадь.

— Как дела?

— Съездила к нему в Москву, получила кучу дорогих подарков как содержанка, а потом узнала, что тот кто меня трахал — новый губернатор и женатый человек, — Маша говорила так, словно обсуждает перемену погоды, а не свою личную жизнь, потерпевшую полный крах.

Выражение лица подруги стало до смешного удивленным и растерянным. Чувствуя себя виноватой за неудачное сводничество, она была полна раскаяния и нервно прикусывала губу, не зная, как начать разговор. Наконец, собравшись с силами, Кулецкая начала сбивчиво извиняться:

— Манечка, прости меня, я подумать не могла, что он женат, а когда ты пошла с ним на свидание, я все загуглила и хотела рассказать, да только ты обиделась и трубку с моего номера брать уже не стала.

— Ладно, давай забудем.

— Так у вас всё было? — не унималась подруга.

— Было. Но обсуждать это — желания нет.

Поняв, что эту тему лучше не трогать, Таня быстро переключилась на последние новости и общих знакомых, подняв Маше настроение смешными подробностями жизни бабника Сергеева. И если сначала между ними чувствовалось небольшое напряжение, то теперь оно прошло и былая дружба, как будто стоящая на паузе, снова возобновилась

После двух алкогольных коктейлей на душе у Маши стало совсем легко и она, раскрепощенная и чувствующая себя невероятно привлекательной, вдруг согласилась на поход в клуб, решив по совету тетки вышибать клин клином.

— Пойдем в "Black" — супер крутое новое место. Там вся местная золотая молодежь зажигает сейчас, — скомандовала подвыпившая Таня.

— Это тот, где наркотики нашли?

— Глупая ты. Наркотики сейчас везде находят! Ты предлагаешь не ходить больше никуда?

Действительно. Почему бы и нет?

Уже через полчаса они стояли в очереди у входа в тот самый модный "Black".

Маша вдруг почувствовала невероятное волнение и предвкушение того, как она будет отрываться по полной программе этой ночью.

Осмотрев их с ног до головы, огромный верзила на входе пропустил подруг внутрь и они обе, оказавшись в шикарном зале с грохочущей музыкой, начали приплясывать от удовольствия.

— Еще по коктейлю! Я угощаю! — крикнула Таня и начала протискиваться сквозь толпу к барной стойке.

От сладкого розового напитка у Маши почему-то разболелась голова и очень скоро ее начало мутить. Проплывающие мимо кальяны делали только хуже, заставляя практически закрывать нос от терпкого дыма, разносящегося вокруг.