Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

С п у н и. Отменно приятно ты поёшь, друг мой Муни! А как такой голос называется?

М у н и. О, так ты и не знаешь, Спуни? Это же альто-сопрано-меццо-тинто-бассо-рельефно…

С п у н и. Как, это всё сразу?

М у н и. Не сойти мне с этого места!

С п у н и. Ну и ну, никогда бы не подумал!

М у н и. Так-то вот; однако теперь, Спуни, нам следует составить какой-то план, чтобы поддержать свою жизнь и прибавить концовку этой песенке «Я всё по миру брожу и проч.» (Исполняет вторично.)

С п у н и. Дай-ка подумать.

Пауза.

М у н и. Уж и утро рассветает…

Тёмные драпировки убираются, месяц отводится за кулисы, слышно пение птиц.

С п у н и. Муни, я придумал!

М у н и. Неужто? Все те годы, мой Спуни, что мы водим дружбу, такого никогда не случалось.

С п у н и. Тут неподалёку, на железнодорожной станции, свободны места станционного смотрителя и его помощника. Устроимся-ка туда. Тебе лучше стать смотрителем, поскольку ты не столь глуп, как я, — ты, мой Муни, лишь более дурашлив, но определённо не столь глуп.

М у н и. Верно, верно, дорогой друг. Очень хорошая мысль, я немедленно пойду и устроюсь. (Уходит.)

С п у н и (произносит монолог). Бедный Муни! На гения не тянет, но действует из лучших побуждений. Честный малый, и я сделаю для него всё, что будет в моих силах. Да, да, с обязанностями станционного смотрителя он управится превосходно! Он более дурашлив, чем я, но определённо не дурак. А, вот и он! Ну, как успехи, мой Муни?

М у н и. Всё в порядке. Место наше. (Поёт.) [8]

8

Источник мотива не прослеживается.

Это ж надо, что так вдруг кем мы сделались сам-друг! Служаками на станции, на железнодорожной! Днём — и ночью до утра! — нам будет служба что игра: Один на страже, спит второй — порядок непреложный!

С п у н и.

Эбенезер Муни-о и Юлий Цезарь Спуни-о [9] Служители на станции, на железнодорожной!

М у н и.

9

Эти «полные» имена Муни и Спуни — пародийны, то есть они обыгрывают реально встречающиеся имена. Западной культуре, например, известно имя гуманиста Юлия Цезаря Лагаллы (1576—1624), развивавшего идею Аристотеля. Из литературы известен Эбенезер Скрудж, главный персонаж в сочинении Диккенса «Рождественская песнь» (1843).

Это ж надо и проч. (Исполняет вторично.)

Сцена II

Сцена выстлана ковриком из цветной бумаги.

Лица: О р л а н д о и С о ф о н и с б а; у первого в руке ковровый саквояж.

Свечи вновь зажжены.

Деревянный задник сменяется стеклянным.

О р л а н д о.

Моя Софонисба!

С о ф о н и с б а.

Мой Орландо!

О р д а н д о.

Моя Софонисба!

С о ф о н и с б а.

Мой родной!

О р л а н д о.

Время нам прощаться; Мне надо отправляться…

С о ф о н и с б а.

Нет, со мной Ещё постой!

(Повторяет три раза, всякий раз по-иному.)

О р л а н д о.

Не можем мы стоять так долго тут!

С о ф о н и с б а.

И вправду! Те часы, должно быть, врут!

О р л а н д о.

Но так ничтожны наши разговоры! И правильны часы; идут как надлежит.

С о ф о н и с б а.

О да! Они как ты: уж больно скоры. К портвейну в Бирмингем другой не побежит.

О р л а н д о.

Ну что ты! То – часть работы!

С о ф о н и с б а.

Но огорчён хотя бы ты, мой свет?

О р л а н д о.

Да вовсе нет!

С о ф о н и с б а (поёт на мотив «(Ведь) нету радости в дому» [10] ).

10

Традиционная шотландская балладная мелодия; в данном случае Чарльз Лютвидж перепевает — скорее, даже пародирует — балладу «Жена моряка» с соответствующим рефреном, авторство которой приписывается разным людям, главным образом поэту Уильяму Джулиусу Миклю (1734—1788) и поэтессе Джин Адамс (1704—1765). Баллада рассказывает о напряжённом ожидании женой моряка своего мужа из плавания и о благополучном возвращении последнего. Как бы то ни было, а для обоих шотландских поэтов эта приписываемая им баллада является ныне самой известной в их творчестве. Комический эффект возникает уже от подмены плавания по морю железнодорожным путешествием. Кэрролл, однако, оставил и серьёзный опус на данную популярную тему; его собственное стихотворение «Жена моряка» датировано 23 февраля 1857 года (размер схожий, но не идентичный).

Что? Ты уходишь так беспечно, Ты, муж мой! Ну и ну! Бросаешь ты бесчеловечно Меня, свою жену. Ведь мне не справиться одной, Хоть утопись в реке. Ты знаешь это, мой родной, Когда ты вдалеке. Меня пугает круг забот, Теряю мыслей нить. А вдруг мясник предъявит счёт, И надобно платить. Ведь мне не справиться одной и проч. А то придут из городка С визитом — лучше в гроб, Когда кругом на мне мука, На рукаве сироп. Ведь мне не справиться одной и проч. Иному скажешь: «Быстро дверь Захлопни» — так беда: Сбежит он, как пугливый зверь, Исчезнет навсегда. Ведь мне не справиться одной и проч. Промолвишь следом: в добрый путь; Глядишь — ан вилок нет; То полон был набор, то вдруг Всего один предмет! Ведь мне не справиться одной и проч.

О р л а н д о.

Так я один — «предмет» души твоей?

С о ф о н и с б а.

Ах, и с тобой расстаться мне больней. Но, дорогой, уже пора мне знать, Чего мне на обед тебе подать.

О р л а н д о.

В пирах и обедах как бы дни ни мелькали, Только всякий не прочь снова выкушать кари! Вот это кари! Что за кушанье — кари!

С о ф о н и с б а.

В шкапу и в буфете — я везде неустанно Той приправы искала, не нашла, как ни странно. Да что толковать; нет и перцу ни грана [11] . А как насчёт ирландского рагу [12]

О р л а н д о (поёт на мотив «Девы Зеи» [13] ).

Ирландского рагу? И думать не могу! Лишь нежную, в соку Баранью н'oгу — Жарьте, жарьте баранью ногу! Вернусь я ровно в час. Исполни мой наказ: Подай мне без прикрас Баранью ногу. Жарьте, жарьте баранью ногу! Горячей подадут — Печали пропадут; Все с нетерпеньем ждут Баранью ногу. Жарьте, жарьте баранью ногу! Ни рыбу, ни омлет Мне есть охоты нет. Желаю на обед Баранью ногу. Жарьте, жарьте баранью ногу!

11

Пародируется знаменитая ария «Сладостный дом мой» на слова Генри Говарда Пейна. В 1823 году по заказу Чарльза Кембла (младшего брата Джона Филипа Кембла, см. прим. 3), заведовавшего театром Ковент-Гарден, Пейн работал над стихотворным наполнением арий и дуэтов оперетты Генри Роули Бишопа «Клари, или Дева из Милана» (см. пародийное «кари»), переделанной из пьесы самого Пейна, которая, в свою очередь, была составлена на сюжет виденного в Париже балета «Клари, или Обещание брака». Тогда-то Пейн и включил в оперетту Бишопа также и названную песню. Этот номер мгновенно прославил как оперетту, так и самого Пейна, имя которого не сделалось жертвой забвения: самые выдающиеся певицы полюбили исполнять названную песню на концертах и в торжественных случаях в качестве отдельного номера. И хоть «Клари» Бишопа всё же совершенно забыта, но как ария, песенка «Сладостный дом мой» продолжает жить в опере «Анна Болейн», куда её заимствовал в 1830 году Гаэтано Доницетти.

Что же до самого кари, то в данном обмене репликами между Орландо и Софонисбой это слово используется в двух значениях. Софонисба имеет в виду кари как особую, полюбившуюся британцам после колонизации Индии, смесь пряностей наподобие молотого перца, хоть и не обходящуюся без куркумы, кориандра, красного перца, гвоздики и проч., но всё же произвольного состава (иногда до тридцати составляющих!); Орландо же говорит о кари как о еде — блюде из мяса либо из морепродуктов, из риса и т. п., в соусе со смесью пряностей; эти блюда большей частью — чисто британские изобретения, лишь названные на индийский манер.

12

Что же до самого кари, то в данном обмене репликами между Орландо и Софонисбой это слово используется в двух значениях. Софонисба имеет в виду кари как особую, полюбившуюся британцам после колонизации Индии, смесь пряностей наподобие молотого перца, хоть и не обходящуюся без куркумы, кориандра, красного перца, гвоздики и проч., но всё же произвольного состава (иногда до тридцати составляющих!); Орландо же говорит о кари как о еде — блюде из мяса либо из морепродуктов, из риса и т. п., в соусе со смесью пряностей; эти блюда большей частью — чисто британские изобретения, лишь названные на индийский манер.

12

Пародируется «Песня», завершающая Вечер первый поэмы Томаса Мура «Вечера в Греции» (1830). Положена на музыку и в качестве трио в сопровождении фортепиано опубликована в Филадельфии в тридцатых годах XIX века.

Поделиться с друзьями: