La Storia. История. Скандал, который длится уже десять тысяч лет
Шрифт:
«Мотал бы ты отсюда, парень…»
Да, прошло время «Гарибальдийской тысячи»! Единственным человеком, который время от времени уделял Узеппе внимание, была мать расстрелянного: когда становилось темно, она при необходимости сопровождала его в уборную, держа при этом за руку, как делала когда-то Карулина. Однажды вечером, помогая ему натянуть штанишки и чувствуя наощупь его тощие, лишенные плоти ребрышки, она ему сказала:
«Бедная ты птичка мамкина, сдается мне, не успеешь ты вырасти, веку у тебя с гулькин нос. Проклятая война, жрет она младенцев одного за другим».
Она же развлекала его одной игрой, или, лучше сказать, сказочкой, которая сопровождалась неким мимическим лицедейством; ее она, бывало, рассказывала собственным ребятишкам, когда те были маленькими. Сказочка была все время одна и та же, и состояла в следующем: для начала она щекотала Узеппе ладошку и приговаривала при этом:
Угадай-ка, угадай-ка, проскакал безумный зайка…А потом, потягивая его пальчики один за другим, начиная от большого пальца и дальше, она продолжала:
Вот этот его схватил, вот этот его застрелил, а этот его сварил, а этот его схарчил.И дойдя до мизинца, она заканчивала:
А этому малышке — вот жалость! Совсем ни кусочка не осталось.«Еще», — просил Узеппе в конце истории; и она начинала сначала, а Узеппе смотрел на нее внимательно-внимательно, надеясь, что рано или поздно безумный зайка улизнет от преследователей и оставит охотников с пустыми руками. Но сказочка шла себе своим путем безо всяких изменений и всегда кончалась одинаково.
…1944
В городах Италии, оккупированных немцами, и в первую очередь в Риме создаются специальные полицейские подразделения, использующие профессиональных садистов, как немцев, так и итальянцев — им разрешается арестовывать, подвергать пыткам и казнить людей по собственному усмотрению, в соответствии с гитлеровской системой «Ночь и туман».
В Вероне фашистский трибунал «республики Сало» приговаривает к смерти иерархов, виновных в том, что они голосовали против дуче на июльской сессии Большого Совета. Среди приговоренных фигурирует и Чиано, зять дуче. Приговор приводится в исполнение немедленно.
Попытка союзников осуществить высадку возле Анцио пресекается превосходящими силами немцев. Линия фронта в Италии замораживается в районе Кассино.
За новыми распоряжениями итальянской полиции следует, по инициативе фашистов, которым помогают осведомители, розыск и арест тех евреев, которые сумели избежать немецких преследований.
В Риме, в ответ на нападение партизан на колонну войск СС (32 убитых), немецкое командование в отместку распоряжается расстрелять и бросить в каменоломни (так называемые «Адреатические пещеры») 335 гражданских лиц.
Военный потенциал Красной Армии постоянно возрастает благодаря растущей производительности советской военной промышленности и поступлению военных материалов из союзных стран. После серии наступательных операций, предпринятых по всему фронту (знаменитые десять сталинских ударов) советские войска победоносно продвигаются на запад и на южном фланге выходят к чехословацкой границе.
Осуществив высадку в Нормандии, которая кладет начало открытию нового Западного фронта против немцев, союзники приступают к освобождению Франции.
В Италии, прорвав фронт у Кассино и возобновив наступление, союзники входят в Рим.
Итальянские силы Сопротивления в той части страны, что еще оккупирована нацистами, организуются в единую армию (Корпус Волонтеров Свободы); в это же самое время в операциях союзников принимают прямое участие регулярные итальянские части Итальянского Освободительного Корпуса, созданного по указу короля и маршала Бадольо.
С востока русские войска продолжают наступление, нацеленное на территорию рейха.
В самом рейхе терпит неудачу попытка покушения высших немецких офицеров на фюрера. Дело кончается казнью заговорщиков и других лиц, подозреваемых или попавших под доносы (таких около пяти тысяч).
На Западном фронте продолжается наступление союзников, которые входят в Париж; в Италии они закрепляются на новом рубеже, проходящем к северу от Флоренции («готическая линия»).
На Восточном фронте отчаянное контрнаступление, предпринятое немцами, на время останавливает советские войска на Висле; по ту сторону Вислы — Варшава. Город поднял восстание против нацистов. На Варшаву обрушиваются репрессии — она подвергается разрушению, а остатки ее сжигаются. Практически Варшава перестает существовать, 300 000 варшавян уничтожены.
На Тихом океане имеют место периодические массовые атаки камикадзе (японские пилоты-самоубийцы) — так осуществляются напрасные попытки уничтожить американский военный флот. Морское сражение при Лейте, возле филиппинских берегов, заканчивается ужасающим разгромом японского флота.
В Германии по приказу фюрера проводится повальная мобилизация всех мужчин, способных носить оружие, от шестнадцати до шестидесяти лет.
В Италии, оккупированной немцами, остается никем не услышанным призыв английского командования демобилизовать силы Сопротивления в виду неизбежной победы союзников. Координация действий Сопротивления теперь переходит в руки КНО (Комитета Национального Освобождения), составленного из представителей шести оппозиционных партий, выживших в условиях подполья при фашистском режиме. Поддержанные живейшим народным участием, партизанские формирования вовлекают немцев в изнурительную борьбу. Партизанам удается в ряде зон отбросить фашистов. Эти зоны объявляются самостоятельными и становятся маленькими временными республиками.
Осенью и зимой союзные операции на итальянской территории целиком сосредотачиваются на «готической линии»…
1
Грохот бомбежек вокруг Рима становился все более частым, придвигался все ближе, и женщины из семьи покойного лавочника из Дженцано всякий раз, слыша его, вскакивали на ноги, испуганно, почти истерически кричали. После высадки союзников в Анцио 22 января из поселка стали доноситься песни и крики радости, словно война была уже совсем закончена. Немногочисленные фашисты, жившие в поселке, все попрятались, а молодежь вышла на улицу, и некоторые открыто ходили с оружием, словно ожидая начала революции. Хлеб, мука и любой провиант захватывались силой — и в лавках, и всюду, где они могли оказаться; на улице раздавали внеочередные выпуски подпольной газеты «Унита».
Ида отлучалась из комнаты как можно реже и постоянно держала Узеппе в поле зрения. Она боялась, что немцы, отвечая на провокации, займут поселок и убьют или депортируют всех мужчин, не пощадив и такого мужчину, как ее Узеппе. В эти дни Оборотень куда-то исчез, и она даже подумала, не соглядатаем ли он является, и не побежал ли он доносить на население Пьетралаты немецкому командованию. Как бы там ни было, этот буйный народный праздник кончился еще одним горьким разочарованием. Прошло всего несколько дней, и немцам удалось блокировать высадку, заперев союзные войска на побережье Анцио. Женщины из семьи лавочника держались друг за дружку, они больше не кричали и даже не осмеливались дышать; губы у них пожелтели от страха, и немудрено — грохот бомбежек вокруг Рима теперь не умолкал ни днем, ни ночью. К этому грохоту примешивалось рычание тяжелых грузовиков, которые колесили по автострадам, и вовсе не с целью отступления — они питали подкреплениями все новые немецкие атаки. Высадка союзников при Анцио понемногу становилась малоудачным эпизодом войны. Реальная линия фронта прочно держалась на прежнем месте, у Кассино. Близкое освобождение пока что было очередной уткой. Война оканчиваться не желала.