Чтение онлайн

Район боевых действий 1 -го Лабииского полка на Кавказском фронте Великой войны в 1914 1917 гг.

Генерал П.II. Врангель в Кубанской казачьей дивизии; третий слева от главнокомандующего Лабипец, генерал-майор В.К. Венков; справа полусидя - начальник дивизии генерал-майор В.Э. Зборовский. Сербия, 20-е годы

Вратья Елисеевы, слева направо: Андрей - есаул 1-го Кавказского полка ККВ, Феодор полковник Корниловского конного полка ККВ. Георгий - сотник Корниловского конного полка ККВ. Ст. Кавказская, 1919г.

И.Г. Нлнсеев. казак станицы Кавказской ККВ, отец полковника Ф. Елисеева

Дочь командира 1-го Лзбииского генерала Засса тыка ККВ, генерал-майора П.С.Абашкина Антонина с сыном Николаем. Сентябрь 1919 г.

Младший из казачьей семьи Кулабу-ховых. Ст. Нопонокроиская, 191 в i\

Кроки прорыва красной конницы в гыл 2-го Кубанского конного корпуса и контратака 1-го Лабинского полка у ст. Дмитриевской 20 февраля 1920 г.

Схема боя 2-го Кубанскою копною корпуса 21 февраля 1920 г.

Кроки боев 2-го Кубанского конного корпуса на улицах ст. Ильинской 23 и 24 февраля 1920 г.

Кроки боя 2-й Кубанской казачьей дивизии у хутора Романовского 27 февраля 1920 г.

— Ну, так тикайтэ, хлопци!.. Пидождыть спою двухколку и скори-шы до своих. Бо мы, тоже, послидни, — вторю ему по-черноморски.

— А теперь, справа по-три, скорым шагом за мною, — командую я своему полку, и двинулись по шоссе на юг, к своим коноводам.

Мы нашли наших коноводов в какой-то пересеченной местности, сплошь покрытой лесом. В конном строю двигаемся по шоссе на юг. По дороге, на одной безлесой возвышенности, стоит барская усадьба. К своему удивлению узнаю, что в ней помещается штаб корпуса, а штаб нашей дивизии где-то внизу, в долине. Решил заехать и доложить генералу Науменко о том, как была оставлена позиция на реке Шахэ без напора красных, которых там и не оказалось. И только что я въехал во двор, как меня окружили казаки-станичники ординарческой команды корпуса и наперебой заговорили, что «генерал Науменко отрешен от командования корпусом, корпус принял генерал Хоранов, большевики предложили мир».

Я не верю своим ушам. В это время во двор вышел генерал Хоранов. Я бросаю казаков и верхом подъезжаю к нему.

— A-а, Ф-фед-дор Иванович! — по-осетински, чуть шепеляво, обращается он ко мне. — Мы давно с Вами не виделись, а тут новость — подумайте? Большевики сами предлагают нам мир. Право, я не знаю, как посмотрят на это наше правительство и Атаман, но я ничего не имею против этого, буду и там командовать корпусом, — вдруг говорит он, прищурившись и улыбаясь. А я и не знаю — шутит ли он или говорит всерьез.

В это время во двор въехал неизвестный мне генерал. На нем гимнастерка с очень короткими рукавами. Весь его костюм — смесь казачьего с солдатским. Под ним обыкновенный кабардинец с казачьим седлом. Вид его не блестящий, как генерала, а черные глаза его горят злобой. Увидев нас, он зло ругает кого-то и выражает возмущение, что мира с большевиками быть не может и с ними надо только драться. И он очень удивлен — как это из штаба корпуса могли написать об этом в их 4-ю Кубанскую дивизию?!.

Хоранов смущен. Я ничего не знаю «о мире», и что написал Хоранов в 4-ю дивизию, и кто этот генерал.

— Да ведь это одно предположение, Ваше превосходительство, — отвечает Хоранов.

— Предположение-предположение, но им вносится яд в душу казаков, — резонно отвечает неизвестный мне генерал.

— Кто это? — спрашиваю Хоранова.

— Та-а генерал Шинкаренко211 недавно принял Кавказскую бригаду в моей 4-й дивизии. А кто он и откуда — я не знаю, — поясняет.

(Это был тот генерал Шинкаренко, который дрался против красных в Испании, находясь в армии генерала Франко, в чине лейтенанта.)

Не найдя сочувствия и у меня, Хоранов смущенно говорит:

— Канешна, разве с ними можно мириться?.. Драться надо, — закончил он.

Уход генерала Бабиева

Оставив штаб корпуса, полк спустился в лесистую долинку и расположился биваком недалеко от штаба своей дивизии.

На следующий день, в обеденное время, меня вызвали в штаб дивизии. «Значит — новая боевая задача», — думаю и иду туда пешком. Это было по соседству в лесу.

Вхожу. Все тихо кругом, словно мертво. Ходят офицеры и казаки, но все молчаливы. И будто избегают и встречи, и разговоров со мной и между собой. Первый, кто попался мне на глаза, был есаул Ишутин232. Он из урядников и старый Корниловец. С весны 1919 года он служит в штабе дивизии. Я его отлично знал. Знаками просит подойти к нему. Подхожу. И он таинственно, почти шепотом, говорит:

— Генерал Бабиев уезжает в Крым, он отрешен от должности, он очень взволнован, злой и молчит. Вот почему и тихо кругом. Мы боимся попадаться к нему на глаза.

Если бы мне это сказали не в штабе дивизии, я бы никогда не поверил этому. Отрешить от командования генерала Бабиева?!. То есть — как это отрешить? За что?!. Да и возможно ли это?!. А дивизия — не взбунтуется ли?!

У меня, грешным делом, мелькнула мысль, что генерал Бабиев вызвал меня для того, чтобы опросить — надежен ли 1-й Лабинский полк, чтобы поддержать его? Корниловский полк, конечно, можно и не спрашивать. Тот всегда был надежен для Бабиева. И командира корпуса генерала Науменко отрешают. Это какая-то непонятная работа Атамана Букретова, и они его распоряжению, конечно, не подчинятся. Так подумал я тогда и полностью надеялся на свой полк, который послушно пойдет за ними.

Длинный стол накрыт для обеда человек на пятнадцать. Но кругом было пусто. Генерал Бабиев, со своим начальником штаба дивизии полковником Гришиным213, у себя в комнате. Гришина я знал егце по Манычу весны 1919 года, когда он был штабс-капитаном ускоренного курса Академии Генерального штаба, занимая у Бабиева эту должность.

Трудно молча ждать в такой убийственной тишине. К обеду собрались рке все офицеры. Наконец, открывается дверь и входит Бабиев.

Он одет в свою темно-коричневую бикирку с кожаными карманами на груди, при полном холодном оружии, в черной каракулевой шапчонке с серым верхом. Он очень грустно-строгий. Его серые глаза остро-сурово глянули на меня. Усы «а-ля Вильгельм» будто бы еще больше натопорщились вверх. Все мы молча и быстро вытянулись в положение «смирно». Я двинулся навстречу ему, так как был им вызван, следовательно, хочу напомнить, что «жду его распоряжения».