Чтение онлайн

— Не забудь финансовые чипы поснимать, если найдешь. Они вот такие, — и Дорбин показал собственный чип, висящий на длинной цепочке на шее.

— Разберемся, — немного раздраженно ответил ему. Продолжает по привычке считать дикарем. Изрядно утомил.

В голову пришла мысль. Ее необходимо озвучить пока старик податлив. Повернув голову к Дорбину и с настойчивостью в голосе, подпустив нотку угрозы проговорил:

— Придем домой, избавишь меня от статуса раба.

— Так быстро невозможно. Потребуется составлять заявку на вольную и ждать, когда власти дадут согласие. Саму заявку имеет право составить, только обладающий соответствующим сертификатом. Придется к Мире на поклон идти, а она состряпает форму заявки только если ты отработаешь долг, о котором с ней договаривался. По-иному она не согласится. Я ее знаю, — сконфуженно пояснил Дорбин.

Невольно мысленно выругался самым плохим словом, которое присутствовало в моем лексиконе. Совсем забыл о медтехнике.

— Ладно. Разберемся с Мирой позже, — и перевел разговор на другую тему. — Как девчонку конвоировать будем?

— Какую девчонку? — не понял старик.

Я кивнул в сторону связанной девушки.

— Это не человек. Точнее человек, но не совсем. Их называют «живами» или чаще всего просто «куклами». Безвольные рабыни в кланах принудительно рожают. Инженеры вносят изменения в генетических код плода на стадии эмбриона. Программируют, как заказчик пожелает, — выдал Дорбин и посоветовал. — Пристрели ее и все. От жив одни неприятности.

В растерянности посмотрел на девушку. Та застонала, собираясь очнуться.

Я снова выругался, но вслух. Приличного слова в своем лексиконе не нашлось.

Глава двадцать третья.

Собирались в обратный путь очень долго. Причин такой нерасторопности собралось множество. Тут и трофеи, которые Дорбин ни в какую не желал бросать. Предложение прикопать доставшееся имущество он не воспринимал. Он словно не слышал меня, часто игнорируя подобные предложения. Ему все чудилось, будто сюда заявятся очередные искатели приключений и обязательно отыщут складированные вещи, оружие и оборудование, как наше собственное, так и безвременно ушедших бандитов.

Вторая причина задержки — ранение самого Дорбина. Рана оказалась серьезнее, чем выглядела в самом начале. Повезло, что среди доставшихся трофеев нашлись несколько довольно неплохих аптечек — куда лучшего качества и наполненности, чем имелась у старого ворчуна. Мокрый, как бывший военный знал толк в препаратах необходимых в длительном и опасном походе.

Используя более мощные лекарства выздоровление пошло заметно быстрее, однако все равно требовалось время на достаточное восстановление, чтобы Дорбин выдержал возвращение на Остров. Путь предстоял непростой и неблизкий. Расстояние по прямой в принципе не так велико, по моим прикидкам километров двадцать всего, но на болотах прямых путей не бывает. Тем более с объемным грузом. Тут парой волокуш не отделаешься.

И третья причина пленная девчонка. Я категорически отказывался воспринимать ее иначе, чем человеком. После разгрома отряда, в котором она состояла в качестве подневольной боевой единицы, девушка как-то сникла и потеряла волю к жизни. Просто сидела скрестив ноги часами и раскачивалась из стороны в сторону. Абсолютно не реагировала на попытки достучаться до ее сознания. Старик пояснил, что подобные ей, утратив хозяина, к которому были искусственно привязаны, погружались в настолько сильную депрессию, что переставали испытывать волю к жизни. Они или погибали в скорости, или требовалось провести соответствующую привязку к новому хозяину.

Подобную процедуру способен сделать лишь специалист высокого уровня, каковых на Острове отродясь не водилось. Необходимо лететь на аэроплатформу или в один из немногочисленных мегаполисов, ближайший из которых находился почти в полуторатысячах километров отсюда. К тому же в большие города оборванцев, какими считают городские всех жителей поселков типа Острова, без пропуска никто не пустит.

Чтобы заполучить соответствующий документ необходимо иметь связи или деньги. Много денег. Дорбин пожаловался, что такса постоянно меняется, но никогда не опускается ниже четырех тысяч рандов за одного человека. Недешевое удовольствие должен заметить. Пока рано думать о поездке на платформу или в город, но чувствую однажды придется побывать и там. Оставаясь на Острове многого не добьешься. Не имеется в поселке всего необходимого, что потребуется для путешествия к базе древних.

И опять же… Девушка эта. Не могу ее бросить вот так вот запросто. Подумал о ней и мельком глянул как она: сидит по-прежнему и смотрит пустым взглядом непонятно куда.

Тяжко вздохнув, отвернулся и продолжил заниматься тем, что пытался под руководством Дорбина подлатать таракануса. Дело не ладилось, откровенно говоря. Комбинированный сервомеханизм задней левой ноги оказался поврежден выстрелом. Хорошо по касательной задело, иначе всю лапу оторвало бы. Но и без этого никак не мог понять, почему конечность не сгибается. Вроде сам электродвижок работает, пневматические цилиндры тоже целые, но контроллер, то бишь сервоусилитель обрабатывающий сигналы управления и обратной связи, сигнал не воспринимает. Причем сам тараканус при самотестировании показывает на дисплее, будто все в порядке. Тут диагностикой и видавшим виды скантестером, чудом оказавшимся среди трофеев, не отделаешься.

— Может, у механоида с мозгами не в порядке? — сделал предположение, повторно вздохнув обреченно.

— Поучи еще меня, да ты знаешь кем я работал раньше? — наверное сотый раз завел старую песню Дорбин.

«О, Господи!» — мысленно взвыл. — «Сейчас придется опять слушать стародавнюю историю».

— Да знаю-знаю, — попытался прервать словоизлияние Дорбина. — Техником второго разряда на верфях всеми уважаемого Зиги. Обслуживал рейдеры и бла-бла-бла. Слышали. Может хватит меня байками из своей молодости кормить? Лучше подскажи, раз ты техник аж целого второго разряда, чего делать с механоидом, чтоб он не спотыкался при ходьбе. Ему волокушу тащить надо. Сам все не утащу, а ты едва ходишь. Или давай действовать по моему плану. Прикопаем в мусоре часть груза, потом за ним вернемся.

— Нет, — снова категорически отверг мою попытку упростить задачу по возвращению на Остров старый ворчун.

— Вот брошу здесь на съедение падальщикам, — не остался в долгу я, — как выбираться будешь?

— Кнопочку нажму, — пригрозил неуверенно Дорбин.

— Да нажимай, — фыркнул ему с ухмылкой.

Сейчас Дорбин думает, что каким-то непостижимым образом мне удалось избавиться от чипа контроля. Порой пытается выспросить, каким образом такое провернул. В ответ только загадочно скалюсь, но молчу. Пускай гадает и мучается неизвестностью. Маленькая безвредная месть старику за все «хорошее». Сейчас он сидит добренький такой, прям дед Мазай на минималках, только я не обманывался на его счет. Дай ему шанс и при первой возможности закабалит снова или предаст, как случилось не так давно. Свидетелей его предательства правда в живых уже нет.

Ну, кроме одной девицы, что сидит сейчас метрах в пяти и смотрит, склонив голову на бок. И даже взгляд…

«Осмысленный уже?» — немного удивился и как-то спонтанно взял, и подмигнул девушке.

Та неожиданно робко улыбнулась и произнесла неестественно медленно и раздельно:

— Кушать. Хочу.

Собиравшийся что-то сказать Дорбин резко закрыл рот, аж зубами клацнул. Среди болот и мусора воцарилась тишина. Наверное, минула минута, прежде чем раздался голос старого мусорщика:

— Во чудеса.

— Чудесатые чудеса, — согласился с ним.

— Чего мы сидим? Надо ее накормить, — я вскочил и засуетился слегка растерянно. — Где вода? Где еда?

— Вот еще. Тратиться на эту куклу? — возмутился Дорбин.

— Тебе что жаль харчей? Совсем совесть к старости лет растерял? — не на шутку разозлился.

После разгрома отряда Мокрого нам досталось не то, чтоб много, но достаточно для прокорма нас троих до Острова, причем туда и обратно, как минимум. Члены банды имели при себе какие-то дешевые солдатские пайки. Как прочитал Дорбин — просроченные немного. На вкус так себе, удовольствие не доставили, да и польза для желудка сомнительна. Хотя вероятно придираюсь к тутошней непривычной кухне. Ее есть конечно можно. Не могу сказать, что совсем неприятно, но странно выглядит однозначно. Главное живот не разболелся — уже отлично.