Чтение онлайн

Более того, по ту сторону противостояния, в среде якобитов, вопрос о сдаче оружия активно обсуждался накануне реализации акта. Первоначальное намерение Якова Стюарта убедить вождей кланов указам командующего королевскими войсками в Северной Британии не подчиняться («старший Претендент» даже отправил не менее 30 писем к вождям Хайленда, сообщая о подготовке очередной экспедиции и необходимости, ожидая ее прибытия, сопротивляться) вскоре сменилось решением (соответствовавшим намерениям вождей) побудить горцев выдать худшую часть оружия, предоставив таким образом формальное свидетельство своей лояльности Лондону. Оставшееся оружие предполагалось спрятать до лучших времен — до очередного восстания [900] .

В результате реализации акта горцами было сдано 2685 единиц различных видов оружия на общую сумму в 2000 ф. ст., что по количеству в известной мере уступало тому, что успел собрать Кэдогэн в 1716 г., зато по качеству предыдущим результатам вполне соответствовало. Уэйд кратко резюмировал итог: «…состояние оружия таково, что оно немногим более ценно, чем груда железа» [901] .

Такая скорее негативная реакция генерала, выраженная даже в официальном отчете, полностью согласуется с изложенными им ранее данными о вооружении Горной Страны: в 1724 г. Уэйд насчитывал только у нелояльных Короне кланов от 5000 до 6000 единиц различных видов оружия, не говоря уже о кланах, союзных правительству [902] .

Однако эта же реакция генерала не увязывается с его собственными действиями в Горной Стране накануне и во время реализации акта о разоружении кланов Горной Шотландии. Весной 1725 г. в Горную Страну был направлен доверенный посланник Якова Стюарта, Эллэн Кэмерон, дядя Доналда Кэмерона, XIX вождя клана Кэмерон, с целью дать вождям кланов знать о его, Якова, согласии с демонстрацией сдачи оружия генералу Уэйду [903] . Последний между тем был своевременно об этом проинформирован, однако ничего не сделал (или не смог сделать) для ареста посланника двора Стюартов в изгнании ни в 1725 г., ни в 1726 г., когда тот благополучно отбыл на континент [904] .

Десятилетие спустя один из агентов двора Стюартов сообщал в 1736 г., что «хотя юные горцы в обращении с оружием менее опытны, чем пожилые, однако гневаются, когда между ними и их предками в этом деле проводится слишком большое различие» [905] .

Ежегодно командующий в Шотландии выдавал свыше 200 лицензий на ношение оружия отдельным горцам, гуртовщикам и торговцам, главным образом «для самозащиты и охраны собственности» [906] . Это, например, немногим уступало численности одного из самых беспокойных кланов горношотландского пограничья — клана МакГрегор (300 клансменов этого имени принимало участие в мятежных событиях 1715–1716 гг.) [907] . На этом фоне своевременное появление в беспокойном крае поддельных лицензий на ношение оружия и организация вольных рот из представителей лояльных Короне кланов в том же 1725 г. изрядно способствуют нашему пониманию перспектив двух первых актов о разоружении кланов Горной Шотландии в умиротворении края в 1715–1745 гг. [908]

Преданность генерала Уэйда Короне при этом не ставится под сомнение, учитывая, что именно он более всех своих предшественников и преемников потрудился для умиротворения Горного Края в первой половине XVIII в., окончательно выработав программу умиротворения Хайленда, которой затем в основном и будут придерживаться. И это вновь побуждает задуматься об истинном назначении актов о разоружении кланов Горной Шотландии.

1746 г. принес Короне окончательную победу в вооруженном противостоянии с якобитами и последний в истории королевства акт о разоружении кланов Горной Шотландии. В качестве руководства к действию была принята прежняя практика, хотя теперь ее результаты оказались значительнее [909] . Жесткие и жестокие методы замирения Горного Края позволили герцогу Камберленду и его генералам во второй половине 1740-х — 1750-е гг. сделать в Горной Стране британское военное присутствие доминирующим [910] .

Примечательно, что суровые меры по ликвидации военной организации кланов, в том числе через их разоружение, с опорой на жестокие методы и раньше считались единственно действенными в обозримые сроки в условиях Хайленда первой половины XVIII в. Еще генерал Карпентер, командующий королевскими войсками в Шотландии в 1716–1724 гг., заявлял, что единственный способ заставить горцев сложить и выдать оружие — принудить их к этому угрозой уничтожения их жилищ, посевов и угона скота [911] .

Вместе с тем командование расквартированной в Горном Краю ганноверской армии и после 1746 г. даже не предполагало возможность полного и окончательного разоружения всех горцев без исключения, озадачивая военные патрули и гарнизонные посты в Хайленде даже в 1749–1750 гг. необходимостью пристального контроля над соблюдением в Горной Стране акта о разоружении, а правительственных чиновников — особой проверкой сообщаемых из Шотландии сведений (тем более что надежды на вооруженную поддержку горцев при очередном вторжении якобиты продолжали питать по крайней мере до конца 1750-х гг.) [912] .

Так, например, еще в 1746 г. собравшиеся в родовом замке герцогов Аргайлов, Инверэри, верные Ганноверскому дому мировые судьи, назначенные исполнять обязанности лорд-лейтенантов, и другие лояльные чины Аргайлшира составили и направили к командующему королевскими войсками в Шотландии жалобу, суть которой заключалась в том, что если их обяжут разоружиться, то их симпатии могут качнуться в сторону якобитов, поскольку, памятуя столь ярко изложенные лордом Ловэтом последствия разоружения кланов Горной Страны в 1725 г., это решение неминуемо будет означать для них постоянные разорения от уже «разоренных людей» [913] . Справедливость подобных требований не вызывала сомнений даже многие годы спустя и даже среди тех, кто само разоружение кланов как в принципе необходимую меру умиротворения Горной Страны никогда не ставил под сомнение [914] .

Относительно возможности лишить горцев оружия не стоило и обольщаться. Даже в 1773 г. к традиционному оружию хайлендера продолжали относить двуручный меч («клэймор»), горский палаш — меч с традиционной с первой половины XVIII в. гардой-«корзинкой» («клэйбег», «переименованный» со временем в упоминавшийся «клэймор»), небольшой круглый щит и кинжал («дирк») [915] . Только под Каллоденом после последнего крупного сражения кампании 1745–1746 гг. солдаты Георга II собрали около 5000 единиц различных видов огнестрельного оружия [916] . С большой долей вероятности можно предположить, что среди них были и те, что еще в 1724 г. насчитал и определил как прибывшие в 1719 г. в Хайленд с испанцами, но так и не собрал полностью в 1725 г. генерал Уэйд [917] .

В 1755 г. до правительства дошли сведения (не подтверждаемые, однако, другими источниками) о том, что вождь МакДоналдов из Клэнрэнэлда Роналд МакДоналд в интересах изгнанных Стюартов и с надеждой на очередное восстание укрывает в своих землях 9000 исправных мушкетов… [918]

Уже вскоре после начала восстания якобитов Эндрю Флэтчер из Сэлтоуна, лорд-клерк Сессионного суда Шотландии, пишет в письме к государственному секретарю по делам Шотландии: «Шотландия может быть [условно] разделена на две части: одна вооружена и другая — разоружена. Под первой я имею в виду Хайленд; и под последней — Лоуленд…» [919] .

Итак, после акта о разоружении 1716 г. — очередное якобитское восстание в 1719 г., после аналогичного акта 1725 г. — самый крупный мятеж якобитов 1745–1746 гг. Имели ли акты о разоружении кланов Горной Шотландии при таком положении дел практический смысл?

Безусловно, да. Хорошо известно, что особые усилия командующие королевскими войсками в Шотландии прилагали не к прямому разоружению горцев, но к военному строительству и военному сотрудничеству в Горном Крае [920] . Более того, при генерале Уэйде и его преемниках эти два аспекта британского присутствия в Горной Стране стали доминирующими [921] .