Чтение онлайн

– Ти открывайт р-рот, – обозначил швейцарец, и Канунин, к собственному удивлению, выполнил приказ.

Дивеллонт тут же засунул туда монету, оставив лишь край цепочки свисать с нижней губы мужчины. Осознав, что у него на языке ржавый металл, Степан почувствовал прилив тошноты. Однако опустить голову, чтобы выплюнуть рвоту прямо на сапоги беса, ему не удалось. Странным образом тело продолжало неметь.

– А разве он не должен говорить? – уточнил Молохов, с подозрением изучая притихшего диабетика.

– Nein, – послышалось Канунину от беса, который вовсю разговаривал о чём-то на немецком языке.

– Это экспресс-метод, потому что он человек, – пояснил Пенор, хотя понимал его только желтоглазый парень. – С бесами такое не получится. Не знаю, кто ты с твоим другом такие. Но, уверен, из-за ваших необычных глаз такой метод тоже не подойдёт.

– Русские бесы называют нас нуллюмами, – охотно поведал Александр, глядя, как слезятся глаза Степана. – Насколько я успел понять, это латынь. Бесы вообще любят обзываться при помощи латыни.

– Пустой? – недоумённо перевёл иностранец знакомое слово. – Бесы называют вас «пустыми»?

– Копытца считают, что у нас нет души, – вмешался вдруг Кабал своим проникновенным басом. – Они не признают нас такими же копытцами, но и к смертным не относят.

– Оу, любопытнен, – скривив губы, подметил Дивеллонт и вновь дал пощёчину гипнотизируемому. – Ти дольжен вспоминайт, когдай в последнен раз ти видейт швой дрюг…

– Может, лучше мне задать вопрос? – предложил Молохов, понимая, насколько косноязычно звучит речь швейцарца. – Ну, чтобы он его правильно понял.

– Оу, да, конечно, – кивнул тот, уступив место желтоглазому напарнику.

– Стёпа, ты меня слышишь?.. – Он заглянул ему сначала в рот, где собиралась пузырящаяся слюна, а затем в слезящиеся глаза.

Правда, в этот же момент одинокая лампа на потолке заморгала.

– Не надо так, – запротестовал бес. – Ты должен задать ему конкретный вопрос о прошлом. Он не чувствует сейчас ничего, кроме наших голосов.

– А, ну… – растерялся Александр и вновь обратился к Канунину. – Вспомни вечер, когда ты в последний раз выступал с Белославом и Огнедаром. Вас забрала «скорая помощь»?

В ответ Степан лишь проглотил собравшуюся слюну, чуть не поперхнувшись ржавой монетой. Свет перестал мигать, но по стенам прошлось пугающее шебуршание.

– Он сейчас не сможет ничего сказать! – возмутился Пенор, стукнув желтоглазого по плечу. – Задавай вопросы медленно, а потом только он нам расскажет, что увидел в своих воспоминаниях…

Усвоив более последовательный алгоритм странного гипноза, парень принялся в предельно спокойном тоне расспрашивать экстрасенса о ночи, когда погибли его друзья. Ни лампа, ни стены больше не реагировали. Впрочем, и сам гипнотизируемый стал вести себя смирно. Когда у него во рту наполнялась слюна, было ясно, что он готов к новому вопросу. Несколько минут Канунин вёл себя как статуя, не издавая никаких звуков. Но с каждым новым вопросом он оживал, шевеля на языке монету.

– Wunderbar! – первое, что услышал Степан, когда кислый предмет наконец-то вытащили из его рта.

В следующий момент мужчину вырвало. Правда, попасть на сапоги швейцарца он не успел. Дивеллонт быстро отправился в санузел мыть свою цепочку.

– Ну, как ты? – насторожился Молохов, предложив вафельное полотенце.

– Вы же г-говорили, что будет не б-больно! – завопил Канунин, хотя в горле заметно першило.

– Ты что-нибудь слышал или видел? – поинтересовался Александр, подав ему бутылочку воды. – Какие-то образы? Может, символы?

Утолив жажду, экстрасенс вдруг напрягся и уставился на окно. Желтоглазые недоумённо посмотрели туда же и даже подошли проверить стекло. Однако за ним ничего уникального не происходило.

– Оу, вот он готов! – радостно возвестил бес, вернувшись в комнату с помытой цепочкой.

– Готов к чему? – нахмурился Молохов, склонившись над притихшим Степаном.

– Готов отвечать на твои вопросы, к чему же ещё! – усмехнулся Пенор и уселся на край дивана с чувством выполненного долга.

– Эй, Стёпка, ты здесь? – обратился парень к своему пленнику.

– Да, – с завороженным видом ответил тот.

– Как ты себя чувствуешь?

– Сойдёт…

– Ты вспомнил, что случилось в тот вечер, когда убили Белослава и Огнедара?

Не отрывая взгляд от окна, Канунин вдруг заплакал. Вот только слёз было немного. Видимо, сказалась их недавняя трата во время специфичного гипнотического сеанса.

– Ск-корая п-помощь… – забормотал мужчина так, будто говорит об очень близком, но утраченном человеке. – Т-там…

– Их увезли на скорой помощи? – уточнил Александр.

– Бес… Т-там был бес, – оживился Степан, но продолжал смотреть в одну точку. – В «ск-корой п-помощи» на нас нап-пал бес!

Кабал заметно помрачнел. Он и до этого казался безрадостным. Но слова прозревшего экстрасенса его впечатлили.

– Какой бес? Как он выглядел? – суетливо потребовал желтоглазый парень, обменявшись с сородичем тревожным взглядом.

– С рог-гами… – отвечал диабетик, будто резко опьянев. – И с хвост-том…

– А лицо? – настаивал Молохов, схватив его за шею. – Ты видел лицо?..

Правда, Александр тут же отстранился от пленника, уставившись на свою окровавленную ладонь. Дивеллонт, сидевший до этого без лишних движений, удивлённо раскрыл рот. Весь затылок Канунина окрасился кровью, словно его только что ударили по голове чем-то тяжёлым.

– Нет, не трогай! – посоветовал швейцарец, перехватив руку желтоглазого напарника. – Кажется, мы не продумали все последствия…

– Какие, на хрен, последствия! – опешил Молохов, чуть не ударив окровавленной ладонью своего иностранного помощника.

Тот продолжал обеспокоенно осматривать плачущего Степана.

– Аптечка! – приказал Пенор, махнув в сторону прихожей. – У тебья ешть бинт?

Кабал молча отправился в обозначенном направлении.

– …Марля… – произнёс экстрасенс, ничуть не крича от боли, а лишь пуская редкие слёзы. – На его лице б-была марля. Марлевая п-повязка…

– Спрашивай! – прикрикнул вдруг бес на Молохова. – Он может потерять сознание в любую минуту!

– Бес в машине «скорой помощи» был в марлевой повязке? – уточнил парень, нервно поглядывая то на лицо Канунина, то на его окровавленную шею и затылок.