Чтение онлайн

– И как закончилась твоя эпопея со "Свободой"?

– После развала СССР и всего соцлагеря американцы в 1995 году передислоцировали радиостанцию в Прагу. Кто захотел, переехал работать туда. А у меня как раз подошел возраст и после 20 лет службы я ушел на пенсию.

– А что сейчас находится здесь?

– Понятия не имею. Какая-то фирма, наверное... Так, едем домой. Забираем Лару и где-нибудь поужинаем.

– Айн момент. Я хотел бы взглянуть на идеологическое логово врага.

– Давай, только не задерживайся.

Я вышел из машины и направился вдоль белой каменной стены. У распахнутых ворот остановился. Внутрь двора заходить было почему-то страшновато. Да и что я там увижу? Непритязательное по архитектуре здание действительно напоминало нечто вроде госпиталя. У подъезда машина, беседуют какие-то люди. Ничего занимательного.

Я повернул назад. Надо же, если лет этак двадцать назад кто-нибудь из советских агентов засек меня у этих ворот, то я наверняка долго бы потом отмывался от всяких "зачем" и "почему". А то, может, и сразу попал бы в разряд диссидентов.

– Как, Борис, экскурсия?

– Очень содержательная. Я доволен.

– Тогда в путь.

Часы показывали почти шесть вечера. Когда мы объявились дома, Лариса разговаривала с кем-то по телефону. В синем пиджаке и белой облегавшей бедра юбке она выглядела весьма элегантно. Увидев нас, она тут же прервала разговор.

– Ну ладно, созвонимся. Они наконец-то пришли... Ага. Целую.

– С кем это ты?

– Да с Гуткиной.

Супруги заговорили между собой по-немецки, но по выражению лиц я понял, что ничего особенного не произошло - обычный обмен дневной информацией.

Проверив работу туалетов, мы опять уселись в машину. Веселая жизнь!

Вечером наша улица показалась мне еще более пустынной, то есть вообще ни одного пешехода я не видел.

– А кто-нибудь из знаменитостей тут обитает?

– Ты имеешь в виду в Грюнвальде или конкретно на этой улице?

– И то и другое.

– Вот как раз проезжаем дом Руммениге. А там живет Маттеус. Тебе знакомы эти имена?

– Как же! Бывшие игроки сборной ФРГ по футболу.

– Тут много обителей из артистического мира,- добавляет Лариса.

– Кто, например?

– Известная певица Лена Валайтис, актриса кино Зента Бергер, телевизионная звезда Уши Глаас, продуцент Ральф Зигель...

Имена звучные, но, кроме последнего, ни о чем мне не говорящие.

Я заметил, что мы едем по другой, нежели обычно, дороге. Пересекли по мосту реку Изар, и Эгил прибавил скорость.

– Далеко нам?

– Не очень. Ты увидишь биргартен, настоящий немецкий пивной сад.

С английскими пабами и бангкокскими злачными заведениями я когда-то знакомился, стараясь по возможности экономить доллары. Сейчас на правах гостя я рассчитывал в душе, что нас ждет шикарный ресторан с какой-нибудь особенной кухней, а мы, оказывается, будем пить просто пиво. Радости маленько поубавилось. Но ничего, постараемся изобразить, что все это безумно интересно.

Через минут двадцать мы были на месте. Наш биргартен назывался "Гудсхоф Ментершвейге". У Эгила опять возникла проблема со стоянкой.

– Они тоже,- киваю я на длиннющие ряды сверкающих машин,- приехали пить пиво? А как же потом за руль?

– Специально никто здесь не караулит и не проверяет. Есть доля снисходительности, если не нарушать правил движения.

Биргартен меня восхитил. Между вековых сумрачных деревьев, видевших, наверное, еще первые "октоберфесты" времен короля Макса-Йозефа I, врыты в землю, так и хочется сказать, дубовые столы. Может, они вовсе и не дубовые, но уж очень массивные, грубо сколоченные, пахнущие деревом. Над столами, за которыми современные бюргеры отводят душу, сверкающие гирлянды электрических лампочек. Где-то играет духовой оркестр, почти в каждой компании поют песни и есть пара-тройка человек в национальных костюмах. Народу полно, обстановка вполне непринужденная. От моего серого настроения не осталось и следа.

В центре сада концентрировались ароматы, от которых текли слюнки. Здесь бойко орудовала раздаточная кухня, шипели внушительные куски мяса, жарилась картошка, тушилась капуста, пенилось пиво, щелкали кассовые аппараты.

Эгил сунул мне поднос.

– Тут самообслуживание. Выбирай что хочешь.

– Боря, я советую взять "швайне хаксе",- сказала Лариса,- свиную ногу. Это то, что любят немцы.

Глаза разбегались от соблазнов. Вокруг стоял такой шум и гам, что я не мог сориентироваться, разглядывая выставленный в витрине ассортимент. В общем, мы набрали еды, как с голодухи. Сначала я еле-еле, боясь опрокинуть, дотащил до стола поднос с тремя литровыми кружками пива. Второй поднос был доставлен с двумя большими тарелками гарнира: на одной - картофель фри, на другой - гора тушеной капусты. Эгил принес тарелки со "швайне хаксе", а Лара обеспечила нас вилками и ножами.

Глядя на возникшее передо мной блюдо с полуторакилограммовым оковалком свинины, лоснящимся и румяным, я внутренне содрогнулся: неужели все это можно съесть? Однако с деланным оптимизмом произнес:

– Ого! Придется поработать. Но не много ли на ночь?

– Один раз в жизни можно,- усмехнулся Эгил.

– Только бы не последний. Цумволь, Лариса!

– Цумволь!
– улыбка осветила лицо феи Грюнвальда.

– Цумволь, Эгил!

– Цумволь, Борис!

Неспешная трапеза, когда смачные глотки холодного пива чередуются с отправлением в рот нежнейших кусочков отрезанного мяса и вкуснейшей баварской капусты, а вечерняя прохлада и звуки духового оркестра еще более распаляют аппетит, и все это в обществе красивой женщины (хотя и в присутствии мужа) - какая вам еще нужна "амброзия"! Разве что остроту и пряность впечатлений усилило бы это самое отсутствие мужа. Однако программой развлечений от Эгила Шварца сие не предусмотрено. Да и мы, как-никак, люди благовоспитанные, на это не претендуем и гоним прочь неприличные мысли как сатанинский искус.

Лариса наклоняется ко мне:

– Посмотри на стол справа, напротив нас.

Я сфокусировал взгляд в нужном направлении и увидел импозантного господина в черном плаще с белым шарфом на шее. Он вальяжно расположился за столом, держа на руках породистую собачку. Сытая порочная физиономия, блестяще-приглаженные черные волосы, холеные тонкие усики. Чем-то он напоминал мне Сальвадора Дали.

– И кто это?

– Рудольф Мозхаммер. Один из самых богатых и известных людей Германии.

– Чем занимается?

– Портной, дизайнер мужской одежды. Имеет свой салон на Максимилианштрассе. Но портной не простой. У него шьют костюмы арабские шейхи.

Между тем Мозхаммера облепили несколько девушек, прося у него автограф. И Руди, как величают здесь великого портного, с ленивой барственной щедростью подписывает все, что ему подсовывают под руку: открытки, фотографии, салфетки, клочки бумаги...

– Я смотрю, он любимец не только нефтяных магнатов.

– Еще одно маленькое доказательство его большой популярности.

– И так запросто заглядывает в биргартен попить пивка?

– Сюда может зайти каждый,- поясняет Лариса,- но этот сад для бонз, его посещают в основном состоятельные люди. Кто есть кто, не сразу определишь, если не знаешь. Миллионер может быть в джинсах. На Западе существует такое понятие "андерстейтмент" - не выпячиваться. Ходят в якобы простой одежде, а на самом деле очень дорогой. Но Мозхаммер - один такой. Колоритная личность.

Пока мы вели светский разговор, я едва осилил половину блюда.