Чтение онлайн

Отдохнув и подождав отставших, Людовик IX двинулся дальше. Проект стал практически французским. Большой отряд, в 600–700 рыцарей, собрали тамплиеры, командовал ими великий магистр Гийом де Соннак, тоже француз, сделавший карьеру в Ордене ни разу не побывав в бою и на востоке. С ними объявился князь Ростислав, своей дружины не имеющий, но получивший от тестя, Белы IV Венгерского, небольшой отряд рыцарей и наемных половцев. К походу присоединилось небольшое число сеньоров из Германии, Англии, испанских королевств, польских княжеств и даже с Сицилии, но роль их была невелика.

В Галиче крестоносцы снова передохнули и выступили на Киев. Даниил Галицкий, человек практичный и чуждый фантазии, в глобальные планы тамплиеров и Ростислава не верил. Захват Киева, Чернигова и Переяславля князь легко допускал — сравнимую по численности армию в Галиче раньше видели только у Бату (а сам князь вообще никогда). Но удержание захваченного считал невозможным, в отличие от планов греко-венгерской коалиции. Узнав, что Людовик IX ожидает от галичан участия именно в его операции, князь Галицкий ощутил, что его кто-то кидает. Если Приднестровье займут ромеи и венгры — им оно и достанется. Что-то получит орден Тампля, Киев уйдет Ростиславу, европейцы уйдут по домам, а… в чем интерес Даниила? На осторожные вопросы, король Франции гордо ответил, что крестовый поход не за интерес, сам Людовик IX вообще ничего получить не рассчитывает, затем что дело это общее и благородное. Князь Галицкий был совсем не против благородства, но почему за его счет и так дорого? Он попытался объяснить бесперспективность атаки на Южную Русь, где, к тому же, и трофеи не светят — но тщетно. Возникла ситуация, традиционная для крестовых походов под руководством европейских монархов — местных правителей приезжие ставили ниже себя, а мнение их не воспринимали, пребывая в иллюзиях и надеждах. Не менее традиционно, местному князю пришлось подчиниться и пытаться сыграть свою игру за рамками основного проекта. При этом потребляли крестоносцы не мало, хоть часть припасов и оплачивали, отчего основной задачей было поскорее вытолкнуть братских рыцарей из княжества. Даниил с дружиной присоединился к крестоносцам, но выделил отряд под командованием старшего сына Льва для действий на юге. Летом крестоносцы выступили на Киев, а греко-венгерские войска перешли Дунай.

К тому времени правила монголами в качестве регента вдова Гуюка Огул-Гаймыш, а по поводу выборов нового хана Чингизиды раскололись на две партии. Кланы потомков Джучи и Толуя, возглавленные Бату, продвигали кандидатуру сына Толуя Мунке, а потомки Угедея и Чагатая — Ширемуна, любимого внука Угедея, которому последний в свое время пытался передать пост по наследству. Властители улусов, наместники и вассалы Орды с увлечением погрузились в династический спор и выбор партий. Великий князь Владимирский Андрей занял сторону Ширемуна.

Бату стягивал войска на восток. Мелкий по меркам всей Орды конфликт с крестоносцами в западном захолустье, его сейчас интересовал мало. Подкрепления Татару и Куремсе собирали, но не в первую очередь, пока те должны были рассчитывать на свои силы.

Здесь в игру вмешался Александр Невский. Он сдал Бату соглашения великого князя Андрея с Ширемуном и крестоносцами, а в князья предложил себя. Посулив соблюдение вассальных обязательств, крепкий тыл и налоговые поступления. Войск Александр Ярославич не просил, обещая решить семейный вопрос самостоятельно, а хотел ярлык на княжение, пересмотр отношений с Ордой и льготы, да небольшое посольство в статусных целях. Бату пришлось принимать решение. Удар владимирцев в Поволжье ронял репутацию джучидов, мог оттянуть его силы от драки за трон, да и регион был куда важнее, чем Южная Русь. Стратегический аспект заключался в торговых путях. С началом войны, венецианцы сообщили Бату, что транзит через Константинополь из Черного моря ромеи ограничивают, а папа римский вводит эмбарго на торговлю с улусом Джучи. Итальянцы жаловались на повышение транзакционных издержек и просили льгот по пошлинам, а взамен проблемы обещали уладить и грузопоток не снижать. Но риск полного закрытия Проливов следовало учитывать. В этом случае, потеря Владимирского княжества и волжского транзита означала, что улус Джучи с Европой не торгует вообще. А караваны из Азии идут через Анатолию или Левант, обогащая конкурирующие улусы.

Александр Невский, отметим, подставляя младшего брата, кроме простого человеческого желания порулить, имел и веские аргументы. Андрей играл на повышение, поставив на Ширемуна и хеджируясь соглашением с крестоносцами. Что сулил Владимирскому княжеству выигрыш Ширемуна, кстати, точно не известно — переговоры велись тайно. Александр считал такую позицию рисковой, а шансы Бату на победу высокими, отчего предпочитал выйти в кэш. То есть поддержать «известное зло» в лице договороспособного соседа и практически без риска выторговать прозрачные бонусы. В монгольской распре роль княжества сводилась к нейтралитету, так что даже с проигрышем Бату претензий от победителя не ожидалось, разве что лично к князю. Но война за улус Джучи в таком случае будет долгой, поводы сменить сторону найдутся. То же самое касалось крестового похода. А Бату мог заплатить высокую для Владимира цену без ущерба для себя.

На том и договорились. Бату выдал ярлык на княжий стол Александру. Превысив полномочия, но в случае успеха эту мелочь ему никто бы не предъявил, а при проигрыше выжить он не рассчитывал. Затем отправил небольшой, чисто представительский отряд в поддержку нового князя. Статус Владимира менялся. Великий князь стал вассалом Бату, а ярлык получил на себя и потомков, превратив держание в вотчину, не требующую от наследников получения ярлыка в будущем. Уплата дани со всего княжества возлагалась на Александра, посылка монгольских баскаков исключалась, как и выплаты удельными князьями — что жестко подчиняло последних правителю Владимира. Задолженность по дани за прошлые годы (такая была, после смерти Ярослава и до вокняжения Андрея, платить было некому) забывалась. Князь обязывался посылать войска в помощь сюзерену и поддерживать торговые пути. Условия мягкие, но взаимовыгодные.

Летом во Владимирском княжестве вспыхнула междоусобица. Победил поддержанный большинством элиты Александр, политика Андрея казалась рисковой не только брату. Впрочем, бои за трон шли вялые и почти без потерь, а проигравшие наказывались мягко. Осенью Александр Невский утвердился в новой должности. Андрей через Новгород отъехал в Швецию, а после смерти Бату без проблем вернулся домой, получив солидные уделы. Погруженное во внутренние дела, Владимирское княжество от тем крестового похода и выбора хана отстранилось, вернувшись во внешнюю политику лишь в следующем году.

Крестоносцы, почти не встречая сопротивления вышли к Киеву, который заняли без боя. Город после разрушения монголами толком не восстановился, население оказалось мизерным, добычи, как и предсказывал Даниил Галицкий, никакой, а с малонаселенных окрестностей огромную армию было не прокормить. Несколько разочарованные пилигримы разделились. Людовик IX с князем Ростиславом и основными силами двинулся на Чернигов, а тамплиеры, галицкая дружина и французский отряд под командованием брата короля Роберта, к Переяславлю.

Куремса выслал отряды, постоянно беспокоившие оба корпуса христиан, но в сражение вступать не спешил.

Чернигов и Переяславль тоже взяли почти без боев. Земли по пути разорили окончательно — просто по причине большой численности армий, и как отмечал хронист «страдали более от недостатка еды для людей и коней, чем от стычек с язычниками». Из Переяславля князь Даниил с дружиной отбыл домой, логично пояснив, что цели похода выполнены, а на землях Ростислава ему оставаться политически неверно. Митрополит Кирилл, все это время находившийся по неясным причинам во Владимире, прибыл в Чернигов, где провел в интересах Александра Невского переговоры с королем Франции, гарантировав дружественный нейтралитет Владимирского княжества. Ростислав занялся восстановлением власти на землях княжеств, а разочарованные походом, не принесшим ни славы в битвах, ни добычи, франки, стягивались в Переяславль, собираясь перезимовав продолжить поход к ставке Куремсы, на левобережье Днепра. Снабжение удалось наладить, обозы шли из Галицких и Владимирских земель.

В это время, греко-венгерские войска с боями вышли к Днестру. Часть половцев переметнулась на сторону коалиции, их возглавил ставленник ромеев, сын покойного Котяна Бела Кун. Монголов и сохранивших им преданность половцев, Кун резал беспощадно, «не щадя ни малых детей, ни женщин», заслужив тем в Степи авторитет и уважение. Отряды Татара вытеснили с Южному Бугу. И коалиция, и монголы понесли большие потери, требовалась пауза.

Наступление поддержал отряд Льва, наследника князя Галицкого, а осенью к нему присоединилась вернувшаяся дружина Даниила. Галичане обосновались на линии Каменец-Ямполь-Бряславль-Житомир, где начали спешно обустраивать крепости. Византия получила территории на левом берегу Дуная, остальное заняли венгры.

Зимой Куремса, соединив силы с Татаром и дождавшись подкрепления от Бату, нанес мощный удар на Чернигов. Сметая заслоны, монголы вышли к городу, павшему через два дня. Князь Ростислав смог вырваться с небольшим отрядом, а набранная им дружина и гарнизон из крестоносцев погибли почти полностью. Затем монголы вновь разнесли Киев, отрезали Людовика IX в Переяславле от союзного Галича, разорили округу и с интересом ждали реакции оставшегося без провианта противника.