Чтение онлайн

Выпил Дикой и еще просит. Выпил еще — и захмелел, еле ноги волочит. Наказывает ему Цапай:

— Сиди смирно, вот-вот гости нагрянут.

Да разве станет хмельной слушать? Дикой еще и петь собирается! Угрожает ему Цапай:

— Сиди ты тихо!

А Дикой как затянет:

— У-у-у… У-у-у…

Понаехали свадебные гости, услышали вой — и давай Дикого лупить. Еле-еле он полуживой ноги унес.

видали комары, как волк к коню крадется, и спрашивают:

— Куда это ты, Серый?

— На выгон, коня приметил. Вот зарежу и славно пообедаю!

Комары так и заохали:

— И ты один думаешь коня одолеть? Да сроду такого не бывало! Нас как-то пять тысяч на одного коня налетело, и то через силу с ног свалили, да еще, падая, он половину из нас передавил. А тебя одного он сразу прихлопнет!

Услыхал это волк, призадумался. Думал-думал, потом решил:

— Ну его, связываться еще, лучше уж убраться подобру-поздорову.

И пошел в другом месте искать, чем бы поживиться.

аперла косуля своих козлят в сарае и наказала:

— Милые детки, никому не отпирайте, а я вас так позову: «Деточки милые, отопритеся: на рогах травишка, в сосках молочишко».

Ладно. Только косуля отошла, волк тут как тут и ревет:

— Деточки, милые, отопритеся: на рогах травишка, в сосках молочишко.

Слышат козлята, что это голос не материнский, и не впускают волка. Вскоре мать пришла, рожками в дверь постучала и говорит:

— Деточки, милые, отопритеся: на рогах травишка, в сосках молочишко.

Узнали козлята мать и впустили ее. Покормила косуля козлят и снова ушла, да позабыла на этот раз наказать, чтобы чужих не впускали. Только отошла косуля, волк тут как тут и завыл тоненьким голоском:

— Детки, милые, отопритеся: на рогах травишка, в сосках молочишко.

Подумали козлята, что мать вернулась, и впустили волка. Проглотил он козлят и убежал.

Вернулась косуля, зовет козлят, плачет, убивается. Плакала, плакала и побежала к соседке-лисе душу отвести.

А лиса костер развела на пригорке, кашу варит. Но косуля и у костра не греется и каши в рот не берет: все по деточкам убивается. Лиса говорит:

— Не плачь, я твоих деток вызволю, только ты за кустом притаись.

Вскоре волк к лисе в гости пришел. Сел к костру погреться.

Лиса спрашивает:

— Дорогой гость, не хочешь ли каши отведать?

— Хочу, хочу! Давай.

— Ложись навзничь, я тебе кашу в рот волью.

Лег волк навзничь. А каша-то кипит, дымится. Зачерпнула лиса полный ковш и залила волку в глотку, а сама приговаривает:

— Отрыгнись белым, отрыгнись черным: выплюнь живых козлят.

Взвыл волк от боли, выплюнул живых козлят и убежал со всех ног.

рогнал хозяин старого пса Погиса в лес, за то что тот больше не мог работать. Стянул Погис с забора старую баранью шкуру и печальный поплелся в лес. Сел и шкуру грызет. Подошел тут волк, спрашивает:

— Ты что делаешь?

— Что делаю? Вот, сапоги на старости лет шью…

— Ой, Погис! Сшей-ка ты и мне сапоги: нынче по гололедице в тех, в каких мать родила, и не пройти.

— Это можно… Но ты притащи мне барана. На сапоги, сам понимаешь, кожа нужна.

— Понятно, понятно, — ответил волк и побежал за бараном. К утру притащил он барана. Посмотрел Погис, прикинул:

— Может, и хватит кожи-то! Недельки за три, пожалуй, справлюсь, ты понаведайся.

Три недели лакомился Погис баранинкой, а шить и не начинал. Пришел волк.

— Готовы сапоги?

— Давно готовы, — говорит Погис и показывает волку бараньи копытца. — На, примерь, подойдут ли?

Волк и так, и сяк — не годятся, малы.

— Эх, волк, дружище! Так я и думал, что из захудалой бараньей шкурки добрых сапог на тебя не сшить. У тебя-то ведь лапа здоровенная! На твои сапоги, пожалуй, целый бык пойдет. Его, я думаю, хватит.

— Что нужно, то нужно, — ответил волк и пошел за быком. К утру приволок большого быка.

— Ну как? Хватит?

— Наверно, хватит. Зайди через шесть недель.

Погис шесть недель говядиной лакомился, а сапоги шить и не думал.

Пришел волк.

— Готовы сапоги?

— Давно. Сколько уж времени стоят… Вот они, примерь.

Волк натянул было сапоги на одну лапу, на вторую… Куда там — у быка копыта раздвоенные, разве налезут?

— Ой, волк, дружище! Так я и думал; ты, видно, быка по земле волок, так ему шкуру разодрал, что цельного куска и не выкроить было. Крои как хочешь — одни лохмотья! А у тебя-то ведь лапищи здоровенные, тебе сапоги, пожалуй, только что из жеребца шить.

— Что нужно, то нужно, — согласился волк и побежал за конем. К утру приволок годовалого жеребенка.

— Ну, этого-то хватит?

— Хватит! Приходи через девять недель.

Девять недель Погис конинкой лакомился, а шить и не начинал.

Пришел волк:

— Сапоги готовы?

— Конечно, — ответил Погис и подал ему конские копыта. Натянул их волк на ноги — впору пришлись. И что за причуда у волка — задумал сапоги на льду обновлять! Скользнул по льду — ах ты господи! Ни тебе на месте устоять, ни повернуться… Захотел воротиться — поскользнулся и упал, чуть шею не сломал. Погис не смог удержаться от смеха, но волку не до веселья: разозлился серый.

— Как! Морочил мне голову с сапогами, да еще и издеваешься? Выходи драться.

— Что мне с тобой драться, — отвечает Погис. — Война так война! Добудь себе союзников, а я своих созову. Сойдемся завтра на опушке у сарая, подле высоких сосен.

— Ладно. Согласен. Но берегись ты у меня, — похваляется волк, стягивая сапоги.

За ночь Погис домой сбегал, позвал петуха, гусака да кота, и пошли они к сараю. Но и волк не дремал: привел кабана, зайца да медведя — и ждут.

Заяц — он проворнее других — скок на крышу сарая и глядит-высматривает. Вдруг как закричит: