Чтение онлайн

— А что в пакете? — поинтересовался Бобров, не спеша работая веслами.

— А вот мы сейчас и проверим, — Серега оторвал кусок полиэтилена. — Глянь-ка, они сюда даже опись вложили.

— Вот молодцы, — сказал Бобров убежденно. — Читай.

— Так, — начал Серега. — Первое. Бумага писчая, две пачки по пятьсот лис-тов. Хм-да. Ручки ученические — пятьдесят штук. Обомлеть. Я даже знаю, где они их взяли.

— И где же? — заинтересовался Бобров.

— Да в твоей бывшей конторе на складе. Во, гляди, и перья стальные — сто штук. Подозреваю — тоже там. — Серега поднял глаза. — Шеф, а чего бумага-то?

— Эх ты, купец. А я вот заметил, что лист папируса на базаре тянет на одну драхму. А тут чуть ли не глянец. Да за три обола с руками оторвут, — Бобров подумал. — Ну, по крайней мере, должны. Так, не отвлекайся. Что там еще?

— Еще тут пять бутылочек с чернилами. Блин, придется ведь переливать. А во что? — Серега посмотрел на Боброва.

— Ерунда, — сказал Бобров. — Придумаем что-нибудь. Что еще?

— Все, — сказал Серега и на всякий случай показал ему список.

— Да, не густо. Трудно будет на этом капитал сделать. А?

Серега грустно промолчал.

— Ладно. Прочь тоску. Вот они нашу рыбу продадут — деньги появятся. А тут еще наш список. Вот тогда и посмотрим.

Бобров широко загреб веслами. Одно сорвалось с волны и обдало Серегу брызгами. Тот поежился, хотя вода была теплейшая.

В порт они вошли вдоль бережка, потому что оживление достигло максимума, и корабли сновали по акватории как тараканы. Правил движения, скорее всего, для них не было никаких, и попасть под форштевень Боброву не очень улыбалось. Они скромно пробрались на свое место, и Серега помчался к рыбному рынку или как здесь место торговли рыбой называлось. Вскоре он вернулся с шустрым низкорослым товарищем, который, посмотрев на улов, подумал и заявил безапелляционно:

— Драхма и четыре обола.

— Да забирай, — сказал Бобров небрежно. — А я-то думал.

Товарищ что-то крикнул, от рынка прибежали двое сильно загорелых хлопцев в одних набедренных повязках с чем-то вроде носилок, быстренько покидали в них рыбу и так же бегом удалились. Товарищ отслюнявил в Сере-гину протянутую ладонь десять монеток и отвалил.

— Шеф, — сказал Серега, потряхивая монетками. — Если мы каждый день будем проверять ловушку, то лет через десять разбогатеем до невозможности. Правда, если раньше не помрем с голоду.

— Не берите в голову, Серж, — ответил Бобров, забирая весла. — Мы разбогатеем гораздо раньше. Забери пакет и идем.

— И куда?

— Пока в трактир. Не забывай, что дом еще не наш. А вот завтра…

Агафон, навестив вечером залетных купцов, наверно был очень разочарован, однако вида не подал и был традиционно приветлив и, осведомившись насчет дальнейших планов и получив неопределенный ответ, удалился.

— Достал, — сказал Серега, немного погодя. — Зря мы с ним связались.

— Может быть и зря, — задумчиво произнес Бобров. — А может, вовсе и нет. Давай подождем еще, прежде чем рвать окончательно.

Утром они встали попозже, чтобы компенсировать вчерашний недосып и позволили себе подольше просидеть за завтраком. От вина оба категорически отказались, а так как чая и кофе почему-то в местной столовой не держали, пришлось довольствоваться чистой водой. Было непривычно, и Бобров отложил себе в памяти потребовать от Смелкова поставки и чая и кофе, желательно растворимого. Да, и надо было обзаводиться соответствующей посудой. Как-то непривычно было пить кофе из киликов или, того круче, из кратеров.

Вобщем из ворот трактира они вышли где-то около десяти утра. Свою ношу, не такую уже и тяжелую, Серега сложил в один мешок. Бобров, как начальник, нес деньги. До рыночной площади было всего ничего, а вот через толпу на ней пробираться было значительно дольше.

Никитос уже весь извелся за своим прилавком и, увидев подходящих Боброва и Серегу, неприкрыто обрадовался.

— Слава богам! — воскликнул он. — А то я уже и не надеялся.

А надо сказать, что Бобров и Серега не далее как вчера потратили остав-шееся время, кроме перерывов для принятия пищи, на погружение в языковую среду. И погрузились в нее довольно плотно. А вечер, после позднего ужина, посвятили изучению русско-греческого разговорника. Многие слова в нем, правда, не совпадали с, так сказать, действительностью, но уж всяко лучше говорить с акцентом, чем вовсе не говорить. Так что теперь они понимали Никитоса не с пятого на десятое, а, по крайней мере, с восьмого на десятое. И Серега ответил вполне уверенно:

— Это почему?

Никитос замялся. Потом все же решился.

— Ну, я думал, вы же чужеземцы.

— То есть, слово держать — это не про нас? — подхватил Серега.

— Нуда, — совсем смутился Никитос.

— А зря, — назидательно сказал Серега.

Бобров только посмеивался. Никитос тем временем оправился отсмуще-ния. Все-таки он был торговцем, а им долго смущаться не положено. Теперь в его взгляде был вопрос, который он не смел задать при большом стечении публики вокруг.

— Да принесли мы. Принесли, — поспешил успокоить его Бобров.

У Никитоса, даже видно было, как гора с плеч свалилась. Он тут же стал собирать товар и складывать все в большой мешок.

— Рано ты сегодня, — сказал Серега.

Никитос непонимающе замер.

— Все правильно, — успокаивающе произнес Бобров. — А ты, Серега, не пугай человека. Не у себя, небось, — добавил он по-русски.

— Да ладно, — пробурчал Серега.

Никитос быстро собрал весь товар, разложил по двум мешкам, снял все занавеси, сложил прилавок.

— Давай, поможем, — предложил Бобров.

Никитос посмотрел на него чуть ли не с ужасом.

— Вы ж купцы иноземные, — сказал он чуть ли не со священным трепетом. — А это работа как раз для нищего торговца.

— Фигня, — уверенно заявил Бобров. — На нас не написано, что мы купцы иноземные. А мешки твои не тяжелые, но один ты их не унесешь. А так мы все за один раз подкинем до твоего дома или куда там тебе надо. И веселее, опять же. Серега, берись.

Груженые не тяжело, но объемно трое взрослых и присоединившийся к ним сын Никитоса, тащивший свою ношу наравне со всеми, протолкались через народ на площади и не спеша пошли к центральной улице. Выйдя на нее, Никитос повернул налево и через один квартал еще налево. Наконец процессия остановилась перед низкой калиткой в облупленной стене. Никитос сказал смущенно:

— Ну вот, мы пришли, — и постучал.

Открыла девочка лет десяти в чем-то синего цвета до колена и со складками. Бобров не знал, как это называется, Серега тоже был не в курсе. Увидев рядом с отцом незнакомых мужчин, девочка задичилась и убежала. Друзья вслед за хозяевами втиснулись в маленький дворик, в котором они с трудом поместились со своей ношей. Из двери напротив вышла худая невысокая женщина со следами былой красоты, всплеснула руками и что-то быстро-быстро сказала. Бобров с Серегой переглянулись, ничего не поняв. Но Никитос быстро разъяснил им, что его жена Элина пеняет ему на то, что он слишком рано закончил торговлю, и если он так дальше будет работать, то семью прокормить будет слишком проблематично.