Чтение онлайн

— Ну, значит, их усадьбы ограбят, а на мою уже сил не останется, — попытался отшутиться Бобров.

Но стратег смотрел требовательно и Бобров понял, что надо приоткрыть карты.

— Я не думаю, стратег, что нас ждет полномасштабная война, — сказал Бобров, тщательно подбирая слова. — Иначе даже не пытался бы сопротивляться. Если к городу подойдет все войско скифов, мне в моей усадьбе не продержаться и часа, даже имей я гарнизон в десять раз больше. Атак как придет всего сотен двадцать-двадцать пять, есть возможность и отбиться. К тому же над тылом штурмующего мою усадьбу отряда будет нависать херсонесская крепость с твоими воинами. А это спокойствия штурмующим не добавит. Более того, они будут вынуждены иметь в видуто, что из ворот всегда может выйти и построиться знаменитая греческая фаланга. И даже если этого не случиться, я со своим гарнизоном буду иметь дело далеко не со всеми скифами.

Стратег выслушал Боброва, слегка наклонив голову, потом одобрительно кивнул.

— Хорошо, Александрос. Мы посмотрим, какой сюрприз ты приготовил варварам. Если же тебя постигнет неудача, ты всегда можешь найти приют за стенами.

Бобров коротко поклонился и вышел. Златка, завладевшая вожжами, звонко хлопнула ими мула по спине, и Бобров едва успел на ходу вскочить в повозку. Приехав домой Бобров, велел собрать всех женщин поместья в кучу, что и было исполнено с похвальной быстротой.

— Итак, дамы, — сказал он, обращаясь к служанкам и рабыням, которые, побыв в атмосфере усадьбы, уже начали забывать, что они рабыни. — Как вы наверно уже слышали на нас идут войной совершенно дикие скифы. Сопротивления они не терпят и всех вырежут, а тех, кого не успеют, продадут в рабство. Поэтому мною… Так, Ефимия, помолчи пока. Все вопросы и предложения сразу после моей речи. Не сбивайте. Я все-таки долго готовился. Значит, мною принято решение. Все женщины поместья завтра с утра отправляются в город и будут там жить у нашего компаньона Никитоса до окончания осады, если такая случится. Я все сказал. Теперь вопросы и предложения. Однако, спешу предупредить, что вопросы и предложения не касаются самого отъезда, потому что отъезд — дело решенное.

— А как же мы? — спросила Златка, имея в виду себя и Дригису.

— А вы что же, не женщины? — делано удивился Бобров.

Серега коротко хохотнул.

— Я с тобой останусь, — решительно заявила Златка.

Дригиса поддержала ее многозначительным молчанием.

— Нет, — не менее решительно заявил Бобров. — Слишком много случайностей. Мне придется отвлекаться, чтобы с тобой ничего не случилось. И тогда боевая единица из меня не получится. А у нас каждый человек на счету.

Златка закусила губу.

— Но я умею стрелять и обузой не буду.

— Умеешь, — согласился Бобров. — Это меня больше всего и пугает.

На следующий день утром не успел корабль с женщинами на борту отвалить от пристани поместья, как заорал дозорный с башни расположенной рядом с воротами усадьбы. Бобров, только отошедший от пристани, посмотрел в том направлении, куда указывала его рука. Далеко-далеко, на пределе видимости, подсвеченное восходящим солнцем, вставало облако пыли.

— Ну вот и дождались, — сказал Бобров идущему рядом Сереге. — Надо бы успеть завалить камнями дорогу к городу.

— Успеем, — самоуверенно заявил Серега. — Я не думаю, что они там так уж галопом несутся. Хорошо, если к полудню будут.

Пару десятков камней действительно успели вывезти на дорогу, прежде чем облако пыли приблизилось на такое расстояние, когда перед ним стали различаться отдельные всадники. Бобров от греха подальше отозвал людей под защиту стен.

Внутри усадьба напоминала муравейник с одним лишь исключением — количество людей было значительно меньше количества муравьев. А так все один к одному, такая же упорядоченная суета. Несколько человек таскали на стены пучки стрел связанных по сотням, двое раздували костер под большим котлом с водой, потому что кипяток, как средство противодействия никто не отменял, стрелки на стенах дополнительно подкрепляли деревянные щиты из доски-двухдюймовки в рост человека, изображавшие из себя зубцы, на стене, не имевшей ничего кроме парапета по пояс. Пятеро новобранцев навьюченные пучками стрел и арбалетами рысью бежали к пристани, где их ждал Вованов корабль с наращенным для защиты от стрел фальшбортом. Корабль по замыслу Вована, должен был разместиться в Песочной бухте, метрах в пятидесяти от берега, и стрелки с него вполне могли контролировать дорогу к городу, угрожая флангу осаждающих. Бобров идею поддержал, но велел придержать корабль пока за мысом и выдвинуться только по сигналу.

А сам, тем временем, взгромоздился на стену, чтобы, так сказать, оценить диспозицию. Подошедшее войско, если эту ораву всадников можно было назвать войском, располагалось в Загородной балке. Там уже поднимались дымы костров и отдельные всадники маячили на возвышенностях, окружающих город. Ворота города, между тем, были открыты настежь и в них вливались блеющие стада овец и группки людей.

— До последнего тянули, — сказал подошедший Евстафий. — На что надеялись, непонятно.

— Может они не знали, — резонно заметил Бобров.

— Да знали они, — отмахнулся Евстафий. — Мы-то вот знали. И соседи наши тоже. И соседи соседей. Это надо жить совсем уже в глухом углу, чтобы по соседству никого не было.

— Не будут они сегодня нападать, — сказал Бобров, чтобы перевести разговор. — Может быть поклюют отставших. Но не более.

— Скорее всего, да, — согласился Евстафий. — Так что, отбой?

— Да, — сказал Бобров, направляясь к лестнице, ведущей во двор. — Дозорных оставляй, а остальным просто быть в готовности.

До вечера подошедшее войско активности не проявляло. Даже отдельные всадники исчезли с холмов. Зато дымов костров на стоянке прибавилось и они стали гуще. Когда стало темнеть, дозорные забеспокоились, потому что со стен того, что делалось в поле, было не видно. Тогда Бобров собрал со всей усадьбы обычные керосиновые лампы, всего шесть штук, и расставил их по периметру внешней ограды. Резервуары ламп были заполнены, фитили вставлены новые, таким образом, горение было гарантировано, по крайней мере, в течение нескольких часов. Света, конечно, было немного, но горящие в поле огоньки успокаивали дозорных, да и лазутчику подобраться становилось труднее. А уж погасшая лампа чуть ли не прямо указывала на наличие злоумышленника.

Вобщем ночь перетоптались. Утомленных постоянным ожиданием врага дозорных отправили на отдых, но отдохнуть толком им не дали. Вместе с встающим солнцем из вражеского лагеря потекла река конных. На стенах Херсонеса блеснули доспехи воинов. На стене усадьбы ничего не блестело, потому что Бобровские воины на головах имели старые советские еще каски, выкрашенные в зеленый цвет, а торс их защищали самодельные бронежилеты, пошитые из обычного брезента. Бывалые воины в самом начале внедрения новой воинской справы начали было ворчать, но демонстрация возможностей неказистых с виду доспехов их моментально убедила. Так что солнца Бобровские воины не отражали.

Когда передовые скифы достигли рубежа вершины Карантинной бухты, Бобров через свою туристическую подзорную трубу, раздобытую Юркой где-то на толкучке, смог, наконец, рассмотреть подробности. Подробности с одной стороны его порадовали, а с другой ввели в раздумья. Дело было в том, что большинство скифских воинов было одето в кожу и только у немногих на одежде наличествовали нашитые бронзовые или железные бляшки. А их посадка на лошади без стремян вызвала у него едва ли не прилив энтузиазма. Ведь даже если ты виртуоз в стрельбе из лука, но, не имея приличной опоры на скачущей лошади, в цель ты попадешь с гораздо меньшей долей вероятности, нежели имея стремена. А вот то, что скифов было очень много, Боброва реально напрягло. Карусель, конечно, они возле поместья не устроят, все-таки работал Бобров над местностью не зря, но вот слитный разовый залп на пределе дальности при удаче может даже повалить все же достаточно эфемерные дощатые щиты. Бобров рассчитывал, однако, что заставить своевольных скифов произвести слитный залп довольно нетривиальная задача даже для их царя.