Лавровый венок я отправил на суп…
Шрифт:
* * *
Пока я немного впитал с этих стен,их духом омыт не вполне,еще мне покуда больнее, чем тем,кого унижают при мне.* * *
До края дней теперь удержитсяво мне рожденная тюрьмойбеспечность узников и беженцев,уже забывших путь домой.* * *
По давней наблюдательности личнойзабавная печальность мне видна:гавно глядит на мир оптимистичней,чем те, кого воротит от гавна. * * *
В столетии ничтожном и великом,дивясь его паденьям и успехам,топчусь между молчанием и криком,мечусь между стенанием и смехом.* * *
Течет апрель, водой звеня,мир залит воздухом и светом;мой дом печален без меня,и мне приятно знать об этом.* * *
Боюсь, что враг душевной смуты,не мизантроп, но нелюдим,Бог выключается в минуты,когда Он нам необходим. * * *
Везде, где наш рассудок судит верно,выходит снисхождение и милость;любая справедливость милосердна,а иначе она не справедливость.* * *
Вот небо показалось мне с овчину,и в пятки дух от ужаса сорвался,и стал я пробуждать в себе мужчину,однако он никак не отозвался.* * *
Я уношу, помимо прочего,еще одно тюрьмы напутствие:куда трудней, чем одиночество,его немолчное отсутствие. * * *
Не во тьме мы оставим детей,когда годы сведут нас на нет;время светится светом людей,много лет как покинувших свет.* * *
Неощутим и невесом,тоской бесплотности несомый,в тюрьму слетает частый соно жизни плотской и весомой.* * *
Я рад, что знаю вдохновение,оно не раз во мне жило,оно легко, как дуновение,и, как похмелье, тяжело. * * *
Жаждущих уверовать так много,что во храмах тесно стало вновь,там через обряды ищут Бога,как через соитие – любовь.* * *
Как мечту, как волю, как оазис —жду каких угодно перемен,столько жизней гасло до меня здесь,что тлетворна память этих стен.* * *
Когда с самим собой наединеобкуривал я грязный потолок,то каялся в единственной вине —что жил гораздо медленней, чем мог. * * *
Мне наплевать на тьму лишенийи что меня пасет свинья,мне жаль той сотни искушений,которым сдаться мог бы я.* * *
Волшебный мир, где ты с подругой;женой становится невеста;жена становится супругой,и мир становится на место.* * *
Надо жить, и единственно этонадо делать в любви и надежде;равнодушно вращает планетакости всех, кто познал это прежде. * * *
Фортуна – это женщина, уступкаей легче, чем решительный отказ,а пластика просящего поступказависит исключительно от нас.* * *
Не наблюдал я никогдатакой же честности во взорахни в ком за все мои года,как в нераскаявшихся ворах.* * *
Лежу на нарах без движения,на стены сумрачно гляжу;жизнь – это самовыражение,за это здесь я и сижу. * * *
Мы постоянно пашем пашниили возводим своды башен,где днем еще позавчерашниммы хоронили близких наших.* * *
Горит ночной плафон огнем вокзальным,и я уже настолько здесь давно,что выглядит былое нереальными кажется прочитанным оно.* * *
Сгущается вокруг тугой туман,а я в упор не вижу черных дней —природный оптимизм, как талисман,хранит меня от горя стать умней. * * *
За то, что я сидел в тюрьме,потомком буду я замечен,и сладкой чушью обо мнемой образ будет изувечен.* * *
Мне жизнь тюрьму, как сон, послала,так молча спит огонь в золе,земля – надевши снежный саван,и семя, спящее в земле.* * *
Не сваливай вину свою, старик,о предках и эпохе спор излишен;наследственность и век – лишь черновик,а начисто себя мы сами пишем. * * *
Любовная ложь и любезная лесть,хотя мы и знаем им цену,однако же вновь побуждают нас лезтьна стену, опасность и сцену.* * *
Поскольку предан я мечтам,то я сижу в тюрьме не весь,а часть витает где-то там,и только часть ютится здесь.* * *
Любовь, ударившись о быт,скудеет плотью, как старуха,а быт безжизнен и разбит,как плоть, лишившаяся духа. * * *
Есть безделья, которые выше трудов,как монеты различной валюты,есть минуты, которые стоят годов,и года, что не стоят минуты.* * *
О чем ты молишься, старик?О том, чтоб ночью в полнолуниеменя постигло хоть на миглюбви забытое безумие.* * *
Нужда и несчастье, тоска и позор —единственно верные средства,чтоб мысли и света соткался узор,оставшись потомку в наследство. Поделиться с друзьями: