Лавровый венок я отправил на суп…
Шрифт:
* * *
Неважно, что хожу я в простачкахи жизнь моя сумятицей заверчена:душа моя давно уже в очках,морщиниста, суха и недоверчива.* * *
Проворны и успешливы во многом,постигшие и цены, и размерность,евреи торговали даже с Богом,продав Ему сомнительную верность.* * *
Посажен в почву, как морковка,я к ней привык уже вполне,моей морали перековканужна кому-то, но не мне. * * *
О счастье жить под общим знаменемя только слышал и читал,поскольку всем земным слияниямвесь век любовь предпочитал.* * *
Здесь мысли о новом потопеназойливы, как наваждение:в подвале гниющих утопийзаметней его зарождение.* * *
Сколько бы вина моя ни весилана весах у Страшного Суда,лучше мне при жизни будет весело,нежели неведомо когда. * * *
Все меньше находок и больше потерь,устала фартить моя карта,и часто мне кажется странным теперь,что столько осталось азарта.* * *
Вдыхаю день за днем тюремный яди впитываю тлена запах прелый;конечно, испытания взрослят,но я прекрасно жил и недозрелый.* * *
Страшнее всего в этой песенке,что здесь не засовы пудовые,а нас охраняют ровесники,на все по приказу готовые. * * *
Что нас ведет предназначение,я понял в келье уголовной:душе явилось облегчениеи чувство жизни полнокровной.* * *
Остаться неизменным я пытаюсь,я прежнего себя в себе храню,но реже за огонь теперь хватаюсь,и сдержанней влечение к огню.* * *
Прекрасный сказочный мотивзвучит вокруг на каждой лире,и по душе нам этот миф,что мир возможен в этом мире. * * *
В России преследуют всякую речь,которая трогает раны,но память, которую стали стеречь,гниет под повязкой охраны.* * *
В тюрьме весной почти не спится,одно и то же на уме —что унеслась моя синица,а мой журавль еще в тюрьме.* * *
Я в шахматы играл до одурения,от памяти спасаясь и тоски,уроками атаки и смирениязаимствуясь у шахматной доски. * * *
Как обезумевший игрок,всецело преданный азарту,я даже свой тюремный срокстихами выставил на карту.* * *
Поют в какой-то женской камере,поют навзрыд – им так поется!И всюду стихли, смолкли, замерли,и только песня раздается.* * *
Колеса, о стыки стуча неспроста,мотив извлекают из рельса:держись и крепись, впереди темнота,пока ни на что не надейся. * * *
Смешны слова про равенство и братствотому, кто, поживя с любой толпой,почувствует жестокость и злорадствов покорной немоте ее тупой.* * *
Кому судьбой дарована певучесть,кому слышна души прямая речь,те с легкостью несут любую участь,заботясь только музыку сберечь.* * *
Клянусь я прошлогодним снегом,клянусь трухой гнилого пня,клянусь врагов моих ночлегом —тюрьма исправила меня. * * *
Ломоть хлеба, глоток и затяжка,и опять нам беда не беда;ах, какая у власти промашка,что табак у нас есть и еда.* * *
Я понял это на этапахсреди отбросов, сора, шлаков:беды и боли горький запахвезде и всюду одинаков.* * *
Снова путь и железная музыкамногорельсовых струн перегона,и глаза у меня – как у узника,что глядит за решетку вагона. * * *
И тюрьмы, и тюрьмы – одна за другой,и в каждой – приют и прием,и крутится-вертится шар голубой,и тюрьмы, как язвы, на нем.* * *
Веди меня, душевная сноровка,гори, моя тюремная звезда,от Бога мне дана командировка,я видеть и понять пришел сюда.* * *
Я взвесил пристально и строгомоей души материал:Господь мне дал довольно много,но часть я честно растерял,а часть усохла в небрежении,о чем я несколько грущуи в добродетельном служенииостатки по ветру пущу.Минуют сроки заточения,свобода поезд мне подкатит,и я скажу: «Мое почтение!» —входя в пивную на закате.Подкинь, Господь, стакан и вилку,и хоть пошли опять в тюрьму,но тяжелее, чем бутылку,отныне я не подниму.Загорск – Волоколамск – Ржев —Калуга – Рязань – Челябинск —Красноярск В лагере я стихов не писал, там я писал прозу.Сибирский дневник. Часть первая
* * *
Судьбы моей причудливое устьевнезапно пролегло через тюрьмув глухое, как Герасим, захолустье,где я благополучен, как Муму.* * *
Все это кончилось, ушло,исчезло, кануло и сплыло,а было так нехорошо,что хорошо, что это было. * * *
Живя одиноко, как мудрости зуб,вкушаю покоя отраду:лавровый венок я отправил на суп,терновый – расплел на ограду.* * *
Приемлю тяготы скитаний,ничуть не плачась и не ноя,но рад, что в чашу испытанийтеперь могу подлить спиртное.* * *
Все смоет дождь. Огонь очистит.Покроет снег. Сметут ветра.И сотни тысяч новых истинна месте умерших вчеравзойдут надменно. Поделиться с друзьями: