Лавровый венок я отправил на суп…
Шрифт:
* * *
Здравствуй, друг, я живу хорошо,здесь дают и обед, и десерт;извини, написал бы еще,но уже я заклеил конверт.* * *
Как странно: вагонный попутчик,случайный и краткий знакомый —они понимают нас лучше,чем самые близкие дома.* * *
Я лежу, про судьбу размышляя опятьи, конечно, – опять про тюрьму:хорошо, когда есть по кому тосковать;хорошо, когда нет по кому. * * *
В тюрьме о кладах разговорытекут с утра до темноты,и нежной лаской дышат воры,касаясь трепетной мечты.* * *
Как губка втягивает воду,как корни всасывают сок,впитал я с детства несвободуи после вытравить не смог.Мои дела, слова и чувствасвободны явно и вполне,но дрожжи рабства бродят густов истоков скрытой глубине. * * *
Тюрьма – не животворное строение,однако и не гибельная яма,и жизней наших ровное струениежурчит об этом тихо, но упрямо.* * *
Сын мой, будь наивен и доверчив,смейся, плачь от жалости слезами;времени пылающие смерчилучше видеть чистыми глазами.* * *
Смерть соседа. Странное эхоэта смерть во мне пробудила:хорошо умирать, уехавот всего, что близко и мило. * * *
Какие бы книги России сынысоздали про собственный опыт!Но Бог, как известно, дарует штанытому, кто родился без жопы.* * *
Тому, кто болен долгим детством,хотя и вырос, и неглуп,я полагал бы лучшим средствомс полгода есть тюремный суп.* * *
Скудной пайкой тюремного кормажить еврею совсем не обидно;без меня здесь процентная нормане была бы полна, очевидно. * * *
Под каждым знаменем и флагом,единым стянуты узлом,есть зло, одевшееся благом,и благо, ряженое злом.* * *
Здесь очень подолгу малейшие раныгниют, не хотят затянуться, болят,как будто сам воздух тюрьмы и охранысодержит в себе разлагающий яд.* * *
Жизнь – серьезная, конечно,только все-таки игра,так что фарт возможен к вечеру,если не было с утра. * * *
Мне роман тут попался сопливый —как сирот разыскал их отец,и, заплакав, уснул я, счастливый,что всплакнуть удалось наконец.* * *
Беды меня зря ожесточали,злобы и в помине нет во мне,разве только облачко печалив мыслях о скисающем вине.* * *
Сея разумное, доброе, вечное,лучше уйти до пришествия осени,чтобы не видеть, какими увечнымизерна твои вырастают колосьями. * * *
Под этим камнем я лежу.Вернее, то, что было мной,а я теперешний – сижууже в совсем иной пивной.* * *
Вчера, ты было так давно!Часы стремглав гоняют стрелки.Бывает время пить вино,бывает время мыть тарелки.* * *
Страшна тюремная свирепость,а гнев безмерен и неистов,а я лежу – и вот нелепость —читаю прозу гуманистов. * * *
Я днями молчу и ночами,я нем, как вода и трава;чем дольше и глубже молчанье,тем выше и чище слова.* * *
Курю я самокрутки из газеты,боясь, что по незнанию страниця с дымом самодельной сигаретывдыхаю гнусь и яд передовиц.* * *
Здесь воздуха нет, и пощады не жди,и страх в роли флага и стимула,и ты безнадежно один на одинс Россией, сгущенной до символа. * * *
Не зря из жизни вычтены годана сонное притушенное тление,в пути из ниоткуда в никудаблаженны забытье и промедление.* * *
Тюремные насупленные сводывесьма обогащают бытие,неведомо дыхание свободытому, кто не утрачивал ее.* * *
Мои душевные итогиподбил засов дверей стальных,я был ничуть не мягче многихи много тверже остальных. * * *
Исчерпывая времени безбрежность,мы движемся по тающим волнам,и страшны простота и неизбежностьтого, что предстоит однажды нам.* * *
Овчарка рычит. Из оскаленной пастито хрип вылетает, то сдавленный вой;ее натаскали на запах несчастья,висящий над нашей молчащей толпой.* * *
Тюрьма едина со странойв морали, облике и быте,лишь помесь волка со свиньейтут очевидней и открытей. * * *
Не веришь – засмейся, наткнешься – не плачь:повсюду без видов на жительствонесчастья живут на подворьях удачи кормятся с их попустительства.* * *
Чем глубже ученые мир познают,купаясь в азартном успехе,тем тоньше становится зыбкий уютземной скоротечной утехи.* * *
Не только непостижная везучестьприсуща вездесущей этой нации,в евреях раздражает нас живучестьв безвыходно кромешной ситуации. Поделиться с друзьями: