Чтение онлайн

— Доброе. Как ты себя чувствуешь?

Странный вопрос. Русана невольно прислушалась к ощущениям. Она бодра и здорова, каждый мускул пел от переполняющей его силы.

— Замечательно чувствую. Почему ты спросил?

Давид не ответил. Помедлил, рассматривая подругу, затем перевёл взгляд на рыбу.

— Что ты с ней собираешься делать? Съесть?

— Почему бы и нет?

— Сырой?

Русана прикусила язык. Одно дело — плоды, другое — животный белок. Давид прав, употреблять его в сыром виде не стоит, а проблему огня они пока не решили. Орелик знала лишь один первобытный способ его добычи, подразумевающий наличие кремня и трута. На роль трута вполне годился высушенный мох, но с кремнем дела обстояли хуже. Глинисто-песчаная почва вокруг лагеря россыпями камней не баловала.

Рыбу пришлось выпустить назад в залив. С минуту бывшая пленница очумело стояла на месте, затем дёрнула хвостом и торопливо скрылась в глубине. С сожалением проводив её взглядом, Русана вернулась к шалашу. Давид продолжал сидеть в той самой позе. Это выглядело подозрительно и тревожно, а когда он быстро отодвинулся, едва она присела рядом, Русана встревожилась не на шутку.

— Дад, что стряслось? Почему ты от меня шарахаешься?

— У тебя хватает совести спрашиваешь после вчерашнего?! — возмутился Ароян.

— Да что же вчера было такого необычного? — Русана тут же возмутилась в ответ.

Несколько минут они сердито таращились друг на друга. Наконец Ароян уточнил:

— Помнишь, что было после того, как ты попробовала ягоды?

Орелик недоуменно дёрнула плечом: хорошие ягоды, вкусные, можно разнообразить ими «початковую диету». Вот только последняя оказалась недозрелой. Русана честно пыталась вспомнить, что делала потом. Однако получались лишь обрывки каких-то фантастических образов, больше похожих на сон. Она огорчённо вздохнула, призналась:

— Видимо, недозрелые ягоды действуют как наркотик. Я вырубилась и спала, словно убитая.

— Вырубилась?! — округлил глаза Давид. — Так ты не помнишь, что делала?

— А что я делала?

Ароян насмешливо скривился, пояснил:

— Ты была несколько неадекватна. Нет, совершенно неадекватна!

— И как это проявлялось?

Давид помедлил. Буркнул, краснея:

— Ты была… ненасытная.

— В каком смысле…ааа… — Русана улыбнулась. — Я что, изнасиловала тебя? Прости, Дад.

Ароян хмыкнул. Помолчав, кивнул.

— Ладно, забыли.

* * *

Давид и до этого ощущал неловкость от собственной наготы. Понимал, что выглядит отвратительно. Всё тело, даже лицо, постепенно зарастало чёрной, вьющейся колечками шерстью. Вдобавок — ничем не прикрытые мужские «достоинства». Вылитый самец гориллы из фаун-парка.

Обиднее всего, что у Орелик проблема отсутствовала. Светлые редкие волосики, пробившиеся на ногах и руках девушки, были незаметны издалека и приятны на ощупь. А рыжий пучок в паху, прикрыв половые признаки, сделал её облик абстрактно-человеческим. Да, она могла позволить себе разгуливать нагишом.

Дольше мириться с такой несправедливостью Давид не собирался. Следовало соорудить какое-то подобие одежды взамен утопленному трико, чтобы хоть как-то удержать исчезающий человеческий облик. Единственное, что пришло в голову — юбка. Подходящий материал в изобилии рос на поляне неподалёку от лагеря: трава с прочными длинными листьями. Ароян бился над своей конструкцией часа два, Русана лишь поглядывала удивлённо. А когда поняла, что это будет, не удержавшись, прыснула. И пусть! Даже в этом дикарском наряде он выглядел не таксмешно.

Удивительно, как самовосприятие человека зависит от мнения окружающих. Вернее, от собственного понимания их мнения. Стоило одеться, и настроение Давида сразу же поднялось, утреннюю хандру и обиду как рукой сняло. Перемена была настолько разительной, что вечером, лёжа рядышком в шалаше, Русана шепнулана ухо: «Дад, ты себя как чувствуешь? Может, мы разок…» Нет, это уже слишком! Он не обижался на подругу, но желание секса пропало надолго. Стараясь, чтобы ответ прозвучал не резко, Давид прошептал: «Руся, только не сегодня. Хорошо?»

* * *

Лес был заселён значительно гуще, чем им показалось в первый день. Да, здесь не было насекомых, они не слышали пения птиц, но в кронах деревьев обитала уйма зверья. Крылья-перепонки позволяли им почти никогда не опускаться на землю, не встречаться с жителями подлеска. Те в свою очередь прятались в многочисленных норах, вырытых в мягкой почве. Увидеть их днём Давиду и Русане ни разу не удалось. Зато по ночам, лёжа в шалаше, они слушали деловитое посвистывание и трескотню вокруг. А на девятый день познакомились с существами покрупнее.

Мирную послеобеденную дрёму нарушило шуршание за стеной шалаша. Давид недовольно перевернулся на другой бок. Опять эти «ночные воришки»! Невидимые тварьки повадились таскать объедки початков, брошенные людьми. С одной стороны, это хорошо — живой утилизатор. С другой — не очень приятно, когда в нескольких метрах от тебя кто-то невидимый шуршит и причмокивает.

Внезапно стена шалаша дрогнула, будто её задели лапой. Чертыхнувшись, Давид подполз к выходу, отдёрнул в сторону сплетённую из травы занавесь…

На поляне паслось стадо больших, жутковатых на вид зверей. Короткие сильные лапы заканчивались внушительных размеров когтями, бочкообразное туловище покрыто шерстью, голова с удлинённым рылом, круглыми, навыкате глазами и четырьмя парами торчащих из пасти «бивней». Судя по всему, это была семья. Две взрослые особи, каждая не менее метра в холке и метра полтора длинной, и трое детёнышей поменьше, но тоже достаточно внушительных. Все вместе дружно перелопачивали бивнями землю у комля дерева, под которым стоял шалаш.

Услышав шевеление сзади, Давид резко обернулся, зажал ладонью губы готовящейся спросить девушки. Шепнул на ухо: «Тихо, там какие-то твари!» Несколько минут они так и лежали, глядя друг на друга. Затем Орелик отстранила его руку, подползла к выходу. Давид скрипнул зубами от негодования. Ох уж это любопытство! Он был почти уверен, что безрассудство девушки снова навлечёт на их головы какую-нибудь беду. И точно: один из «взрослых» оглянулся в тот самый миг, когда Русана отодвинула в сторону занавесь.