Чтение онлайн

— Теперь все барышни твои будут, — не удержался я от подколки. А что еще говорить? С этими Классами вообще все пока не очень понятным выходило, так еще и Харизма эта, про которую кто-то наплел Пашке всякого разного.

А потом мы приехали. И первой информацией, которую на нас вывалили наши домашние, стали Класс Боевого мага у отца и Целителя — у мамы. Хорошо еще, что Наташке пока Класса не досталось, а то даже и не знаю, как бы и перенес это известие: все люди, как люди, один я — каллиграф!

Системные характеристики Александра Лебедева на конец восьмой главы:

Класс Каллиграф-Начертатель.

Уровень 6.

Очки опыта\ до следующего уровня: 489\3200

Основные характеристики:

Сила 8

Ловкость 12

Выносливость 7

Интеллект 14(+1)

Дух 4

Мана 40\40

Дополнительные характеристики:

Скрытность 2

Удача 2

Харизма 2

Навыки:

Следопыт,

Наставник.

Магические конструкты:

Малое исцеление;

Светлячок;

Розжиг огня;

Создание воды;

Стрелы холода;

Телекинез;

Направленный слух.

В сущности, ситуация с выданными Системой Классами если и прояснилась в ближайшие две недели, то не слишком. Точнее, это у нас, с Пашкой, не слишком, а вот у отца — вполне себе. Он еще, вместе с Классом Боевого мага, и дополнительное заклинание для себя получил: Воздушная стрела. Боевое заклинание, наподобие изученных ранее Стрел холода, только, в отличие от последних, использовать его было возможно исключительно по отдельному противнику. Зато и направление в цель у нее выходило гораздо более надежным,… на очень невеликом расстоянии. Дальше ударная мощь этой самой «стрелы», а по факту просто локальной очень сильной воздушной струи, очень быстро ослабевала и рассеивалась. Короче, еще одна довольно удобная замена пистолету. Кстати, и мы, с братом, и даже Наташка, это заклинание заучили буквально влет. А что? Времена ж нынче суровые, запросто может когда-то и пригодиться, тем более, что и маны это заклинание, по сравнению со Стрелами холода потребляет чуть ли не в два раза поменее.

А вот матери никакого дополнительного заклинания по случаю обретения ею Класса не досталось. Ей Система презентовала навык открытия Магического зрения. Кстати, совершенно для нас бесполезный: магию мы все видели и без всякой помощи со стороны Целителя. Пашка сделал по этому случаю предположение, что это потому, что своим первым магическим заклинаниям мы обучились еще до внесенного в наш мир последнего глобального изменения.

Еще одно примечательное, хоть и довольно-таки неприятное событие случилось в нашей гимназии.

Мы вполне себе спокойно сидели на законе божием, внимали рассказам отца Пимена о житие древнего богослова Тертуллиана и пытались в меру своих сил отыскать устраивающее нашего наставника объяснение одной очень странной фразы этого святого: «Христиане созданы, а не рождены», когда открылась дверь, и кто-то из младших гимназистов, заглянув к нам в класс, возвестил:

— Братьев Лебедевых вызывают в кабинет директора!

Пришлось идти, гадая, зачем мы ему вообще понадобились.

Только в директорском кабинете нас встретил вовсе и не директор. Точнее, в первые минуты и он тоже был, но, представив нас двум очень хмурым и неприветливым полицейским, главный руководитель нашего учебного заведения очень быстро ушел куда-то по своим делам. А мы остались, так как эти полицейские заявились именно к нам.

— Кто из вас Павел Лебедев? — Первым делом вопросил главный из них, изукрашенный тремя звездочками коллежского секретаря.

— А простите, с кем мы имеем честь?.. — Влез я со своим вопросом, пока еще Пашка только собирался с ответом на заданный вопрос.

— Становый пристав, коллежский секретарь Горелкин, — представился этот господин. — А этот нижний чин — мой десяцкий Трофим Митрофанов. — И тут же перешел в решительную словесную атаку. — Как же так, гимназист Лебедев, вроде, такой благовоспитанный молодой человек, а на деле выходит, сущий разбойник, по которому каторга плачет?

— Вы ошиблись, господин становый пристав, — влез из-за моей спины Пашка. — Это я Павел Лебедев, а это мой брат Александр.

— Ну, вот, еще и попытка введение в заблуждение полицейского чина при исполнении, — моментально отыскал еще один пункт наших прегрешений этот гадкий полицейский. И тут же, добавив силы в голосе, едва ли не в голос заорал: — пистолет, из которого вы стреляли в добропорядочных подданных нашего императора, вы сами сдадите, или мне придется проводить примерный обыск?

Вот не ожидал я такого от Пашки! Едва только прозвучало это требование, как он моментально подобрался и объявил:

— Господин полицейский, это беспримерный навет и произвол с вашей стороны. Мы, с братом, являемся несовершеннолетними, поэтому все подобные вопросы вам надлежит решать с нашим отцом, полковником Лебедевым Федором Исидоровичем! И еще… я никогда в жизни не стрелял в добропорядочных людей! Даю вам в том мое честное, благородное слово.

Ей богу! Даже будь я не Пашкиным братом, а совершенно посторонним человеком, и то, при виде его донельзя возмущенной, благородной физиономии непременно сказал бы: «Верю. Этот молодой человек не может говорить неправды».

Хм, был бы в этом уверен до самого того момента, пока десяцкий Митрофанов не приволок из нашего класса Пашкин ранец с лежащим в нем пистолетом. Вполне очевидно, что место, где у нас лежит пистолет полицейские знали уже заранее, иначе этот самый Митрофанов просто не смог бы так быстро оборотиться до нашего класса и обратно.

— Ну, вот и отыскалось орудие преступления, — до приторности довольным тоном объявил старший из двух полицейских. — Пистолет я, разумеется, изымаю. Думаю, решение о привлечении вас к ответственности с подобным доказательством не заставит себя долго ждать. Ну, а если ваш, гимназисты, уважаемый родитель будет со мной в чем-то не согласен, мы с ним всегда сможем побеседовать в нашем стане, расположенном совсем неподалеку от порта. Третий дом, если стоять к воротам порту спиной, по левую руку.

«Черт! Так они еще и не с нашего стана»! — Внезапно осознал я еще одно серьезное нарушение, допущенное посетившими нас полицейскими. Ну, да, насколько мне известно, каждому же из полицейских, в принципе, полагалась исключительно своя зона ответственности. Гимназия и ее окрестности, где и состоялась наша массовая драка, находились чуть ли не на максимальном удалении от порта. Нечего им было делать в нашей гимназии.

— Ой! Смотрите, вода в графине замерзла! — Закричал я, указывая пальцем на этот внезапно случившийся в теплом директорском кабинете свершившийся природный феномен. — Ой! Еще и графин сам собой со стола упал и влепился в стенку!