Чтение онлайн

Выслушав наш рассказ о том, как мы разыскивали потерявшийся англо–американский караван судов, Мазурук, улыбнувшись про себя, сказал:

— За два дня до ваших полетов мы тоже нашли один транспорт из РQ-17, и тоже у берегов Новой Земли.

Я не понял, почему улыбался Мазурук, вспоминая о караване рq-17. Трагическая судьба его нам была известна. Но последовавший рассказ все объяснил.

Возвращаясь с ледовой разведки, их летающая лодка, остерегаясь немецких самолетов, шла низко, «брея» верхушки волн. Выскочив из–за крутого мыса, они неожиданно натолкнулись на транспортное судно, которое с большим креном на борт безжизненно стояло недалеко от берега Беспомощный вид судна, спущенные до полумачты флаги — все говорило, что транспорт потерпел бедствие и оставлен командой.

На берегу, действительно, стояло несколько палаток, набросаны горы ящиков, мешков, бочек, и вокруг них суетились люди. Когда «каталина» подошла ближе, уже можно было разглядеть вывешенные на мачте сигналы бедствия и слабый дымок, вьющийся из трубы судна.

— Ничего не понимаю! Корабль совершенно цел, — сказал штурман Николай Жуков — А на берегу не то десант, не то цыганский табор?

— Просят о помощи, надо помочь, ребята! — ответил Мазурук.

Не в правилах советских летчиков оставлять людей в бедственном положении, а потому приняли решение сесть в море и выяснить, чем могут быть полезными пострадавшим. С океана шла пологая, но крупная зыбь, садиться в такую волну сложно. Подошли ближе. На судне — знак союзников, на корме надпись на английском: «Уинстон Сэилем». Целый лес стволов зенитных орудий и счетверенных пулеметов, а у них — никого! Выбрали место поспокойнее, между берегом и кораблем, и самолет пошел на посадку. Подрулили поближе, внимательно наблюдая за берегом и судном, стрелки за пулеметами. Подходить к борту транспорта или к берегу в такую погоду было бы безумием. А на берегу, у самого уреза воды, с автоматами, ручными пулеметами столпились люди, и все дружно держат руки вверх, что–то кричат. Совсем непонятно, с оружием, а вроде в плен сдаются. Штурман Николай Жуков и бортмеханик Косухин Глеб поплыли на клипер–боте к берегу, а остальной экипаж, не выключая моторов и держа берег под прицелом турельных пулеметов, крейсировал под дулами корабельных пушек, могущих в одно мгновение, если бы выстрелили, превратить самолет в щепы. А тем временем клипер–бот уже достиг берега, ребят там с криками радости окружили, жмут руки…

Поставив гидросамолет на якорь, под защиту камней, все высадились на берег. Небритые, в помятой одежде, офицеры и матросы окружили экипаж, радостно и крепко жали руки, бессвязно повторяя: «Рашен пайлот, рашен пайлот!» Капитан, грузный мужчина, лет сорока пяти, мистер Ловгрэн, когда все утихло, рассказал о том, что произошло с транспортом «Уинстон Сэилем».

Около десяти дней назад, когда они шли в составе большого каравана РQ-17, охраняемого боевым конвоем, к берегам Советского Союза, их атаковали немецкие подводные лодки. С флагманского корабля конвоя была дана команда всем судам, а их было тридцать пять, рассредоточиться и следовать самостоятельно в русские порты. Пользуясь плохой видимостью, «Уинстон Сэилем» ушел на восток. Через сутки, когда туман рассеялся, команда увидела, что в море они одни. Положение сложное: радиопередатчиком пользоваться было запрещено, так как его могли засечь пеленгаторы противника. Чтобы обойти опасную зону, решили идти не к месту назначения, где их по пути могли перехватить вражеские подводные лодки, а на северо–восток, в глубь Арктики, там отсидеться в надежде на то, что конвойные военные корабли постараются собрать караван. Но конвой не объявлялся.

На четвертые сутки с «Уинстона Сэилема» увидели незнакомые берега Ориентировка была потеряна, небо все эти дни закрыто сплошной облачностью, что и спасло судно от потопления вражеской авиацией. Когда подходили к земле, радисты поймали сигналы бедствия. Их подавало английское судно «Олопанс», шедшее также в караване РQ 17 «Олопанс» сообщал, что он торпедирован и тонет. А тут недалеко от «Уинстона Сэилема» был обнаружен перископ подводной лодки, вахтенный офицер поднял тревогу.

— Это было так неожиданно и трагично, — говорил капитан, — что я, ради спасения команды, принял решение — выброситься на мель — это лучше, чем взлететь на воздух с шестью тысячами тонн боеприпасов, находящихся в трюмах нашего корабля. К тому же, — не скрывая возмущения, добавил мистер Ловгрэн, — конвой нас бросил на растерзание врагу! Что нам оставалось делать? Капитан резко отвернулся, ему не хотелось показывать свою слабость Он вынул из кармана кителя фотокарточку. Молодая женщина улыбалась белозубо, прижимая к себе двух малышей.

— И за каким дьяволом связался я с этой идиотской компанией, — вырвалось у капитана со злостью и отчаяньем. — У меня жена, дети, пятьдесят тысяч долларов годового дохода от фрахта в Либерии, а я прельстился военной премией за доставку груза в этот ад! — Он сокрушенно развел руками, глянул еще раз на карточку и спрятал ее в карман.

— Но у вас на борту такое мощное вооружение! Как же так получилось, что одна подводная лодка заставила вас выброситься на отмель? — спросил капитана Мазурук.

Мистер Ловгрэн с недоумением поднял на него глаза

— Мой дом — моя крепость, но до нее целый океан, а вы деретесь на своей земле. Я плыл для бизнеса, а здесь для этого плохой климат!

— Хорошо, пусть ваш дом, ваша крепость далеко, но вы моряк и взялись доставить груз в точно указанный порт. И получается, что вы не выполнили вашего долга, — сказал ему Мазурук.

— Да! Не выполнил! Но меня бросил конвой, и я спасаю жизнь вверенных мне людей. Это тоже мой долг! — заносчиво выкрикнул он.

— А не находите ли вы, что теперь вы подвергли их еще большим опасностям? Ведь если вас обнаружит в таком положении подводная лодка или вражеский самолет, вас уничтожат на месте!

— Но я выбросил международный сигнал: «Терплю бедствие». Нас не тронут, а орудия, чтобы они не достались врагу, нами выведены из строя! Все замки утоплены!

Штурман Николай Жуков от возмущения даже присвистнул.

Больше говорить было не о чем.

Я холодно спросил, чем экипаж «каталины» может быть полезен?

— Доставьте нас на материк. В Архангельске наши представители. Мы вам хорошо заплатим, — обратился капитан.

— А судно, груз — бросить?! Нет, уважаемый джентльмен, у нас так не бывает. Предлагаю другое, бизнес, но наш, советский! — усмехнулся Мазурук.

Переводчик перевел его слова, капитан Ловгрэн просветлел

— Бизнес есть бизнес, — оживился он. — Для всех наций он один. Говорите!

— Корабль надо снять с мели, поднять пары и следовать в порт назначения! — велел перевести Мазурук.

— Берите судно и делайте с ним, что хотите! А я предпочитаю наблюдать с берега! — ответил капитан и отошел в сторону.

Это никуда не годилось: корабль, совершенно новый и целехонький, нагруженный танками, самолетами, боеприпасами и продовольствием, которые так ждали на фронте, не мог быть брошен.

Решили собрать команду и уговорить ее снять корабль своими силами с мели и направиться к месту назначения. Через переводчика Мазурук рассказал экипажу «Уинстона Сэилема» о чрезвычайной необходимости для нашей страны этого груза, о том, как наши моряки смело сражаются с более крупными силами противника, о том, как благодарны советские люди английскому и американскому народам за их помощь оружием, о страшной угрозе фашизма всему прогрессивному миру. А также разъяснил, что каждая минута пребывания судна на мели грозит непоправимой катастрофой для всей команды, потому как стоящее судно легче найти немецкой подводной лодке.

Обращение советских летчиков разделило экипаж судна на две части. Меньшая — во главе с капитаном и тремя офицерами заявила, что в Англии и Америке достаточно судов и потому нужно позаботиться только о спасении людей.

— Я отказываюсь вернуться на корабль, — цинично сказал капитан, — судно хорошо застраховано, компания ничего не потеряет, если оно погибнет!

Другая часть — матросы, кочегары и часть офицеров — с большим желанием приняла предложение наших летчиков. Высокий, худощавый офицер, с красным, обожженным арктическим солнцем лицом, подойдя к ним, сказал:

— Команда не хочет бросать судно. Говорите, что делать?

— А капитан? — спросил Мазурук.

— Он остается при своем мнении и вас, как представителя Советской власти, просит немедленно доставить его самолетом в Архангельск. Корабль с грузом капитана не волнует. Он считает, что груз им в Советский Союз доставлен, — смущаясь, ответил офицер.

Осмотрели корабль. Машины с постаментов при посадке судна на мель не были сдвинуты. Все оказалось исправным. Транспорт лежал на мягком песчаном грунте. Был отлив, поэтому судно всем килем погрузилось в песок. Пока ожидали высокой воды, команда поднимала пары, наводила порядок на палубе, усеянной пустыми консервными банками, очистками бананов, апельсинов и всевозможными объедками, которые, как объяснили моряки, не выбрасывали за борт по приказу капитана, чтобы этими остатками не привлечь к себе подводную лодку.