Лед под кожей
Шрифт:
– Я тебе скажу, что произойдет! – прошептала она. – Кто угодно из ссенского ордена Вечных Кораблей тебе бы сказал! Эта сеть – будто огромный телескоп. Она притягивает к себе мысли. И усиливает их, чтобы они могли пробить колодец планетарной тишины. И сознание Кораблей сосредоточится здесь. Если Аш~шад с Фомальхивы думает, что использует свои способности и мило с Кораблями побеседует, то он чертовски ошибается! – Глеевари отпустила Хэлесси и медленно выпрямилась. – В экстрасенсорной сфере Корабли – это нечто совершенно иное, чем то, что видит человек, когда работает с одной из Них через панель управления. Общее сознание невообразимо сильно. Если Аш~шад попытается это сделать, то умрет. Или потеряет все свои способности. И будет не первым.
Эд Хэлесси не потрудился открыть глаза.
– Думаю, мастер Аш~шад тщательно взвесил все возможности.
Камёлё рассмеялась.
– Не знаю, приходило ли тебе в голову, есть и такая возможность, что мастер Аш~шад тебе врет.
Даже это не нарушило спокойствия Хэлесси.
– Ну конечно. Он не обязан никому говорить правду – потому что никто ему ничего не докажет. – Председатель вдруг рассмеялся. – Однако скрытые мотивы есть у каждого. Посмотри на себя. Ты не затенила протонацию. И не заперла двери.
– И какие скрытые мотивы, по-твоему, меня к этому привели?
– Тебе ничего от меня не нужно. Ты лишь хочешь вынудить фомальхиванина прийти сюда. – Хэлесси покачал головой и наконец посмотрел на нее. – Могу тебя заверить, что он этого не сделает, даже несмотря на меру насилия.
– Вы так договорились?
– Да. Так мы договорились, – ответил он.
И посмотрел ей прямо в глаза.
Камёлё это чуть не снесло. Трёигр установилось и подействовало на Хэлесси в полную силу, словно горячая кислота; нырнуло в его мысль и сбило фокус, как шар для боулинга сбивает кегли. Нитки воли с трудом пытались поднять их и снова поставить в ряд, но барьер давал течь, и мысль открывалась как ракушка на солнце. Только теперь Камёлё отметила, как успешно ему до этого удавалось сопротивляться телепатии. За те несколько минут, что они разговаривали, ничего из его мыслей до нее не донеслось. Зато теперь его память была в свободном доступе.
Она могла оборвать трёигр – но зачем? Это отличная возможность заглянуть Хэлесси в голову. Идти по его следам, вернуться в прошлую неделю, послушать планы. Увидеть что угодно.
Поиски на месте крушения. Эд Хэлесси выполняет свою часть договоренности. Собирание следов, снятие отпечатков. Мониторинг. Повсюду кругом отголоски бури, которая приводит маятник в движение и заставляет его кружиться по странным, невероятным траекториям. Тени существ высоко в небе… материя их непроницаемых мыслей…
Лицо Аш~шада с Фомальхивы, его голос:
– Я знаю, доцент Хэлесси, что есть оговорки. Но намного безопаснее вызвать это в контролируемых условиях. Иначе Корабли будут пытаться снова. И снова. И снова.
Хэлесси судорожно сжимал зубы. Пока он боролся с волной обмороков, Камёлё доставала из его мысли очередные образы.
Святыня Самоцветы. Фомальхиванин с Эдом Хэлесси разглядывают травянистую площадку на утесе над морем, парк за ссенским храмом. Обзорная тропа ведет по периметру, повсюду висят таблички «Вход воспрещен», но Аш~шад перепрыгивает через проволочную изгородь. Он избегает служителей храма, которые берегут священное место. Обходит лучи. Прикладывает к ним ладонь.
– Вот что нам нужно, Эдгар. Но без ссеан.
Образ был невероятно навязчивым. Реальность приморской святыни затянула Камёлё так сильно, что она почти перестала воспринимать другую, туманно отдаленную реальность собственного тела, неврологической клиники, дрэинового аи. Она вдруг пришла в ужас. Как так вышло, что она столь интенсивна? У Хэлесси ведь нет способности к трёигр. Не стоит так глубоко проникать в его воспоминания. Это небезопасно. На это нет времени!
До нее вдруг донеслось еще кое-что: свет сквозь тридевять вуалей, крик сквозь тридевять стен; электрический разряд, ощущение из протонации. Сеть оживает. Лучи вокруг клиники снова начинают сиять. Это чувствовалось вплоть до мозга костей: дребезжание и дрожь снова – больше, чем было, с новой, разгорающейся интенсивностью. Ленты дрэина, окружающие здание, вдруг выступили из неопределенной серости нейтрального фона, словно темно-алая паутина. Они наполнялись энергией. Повсюду вокруг была эта ядовито-красная, подстерегающая угроза.
Рё Акктликс. Ведь и она сама в центре аи.
Ее разрывала будоражащая необходимость что-то сделать… выбраться, бросить Хэлесси, убежать отсюда; но все эти порывы натыкались на стену оцепенения. Камёлё не могла подняться с бетонных ступенек. Не могла отвести глаза – она, ссеанка! Не могла прервать трёигр. Не могла оторваться!
Она начинала понимать, что происходит. Да, скрытые мотивы есть у всех. Увидев, что она все равно знает главное – знает назначение их сети и догадалась, что они пытаются сделать, – Эдгар Хэлесси вызвал трёигр намеренно. Это была ловушка, ментальная ловушка, связанная с трёигр, сшитая по меркам для всех ссеан – вот так Аш~шад все продумал, такие защиту и оружие дал Хэлесси, так как оба понимали, что наверняка объявится какой-нибудь ссенский глееварин и Хэлесси не сможет защититься. Камёлё упала в выкопанную яму. Тонула в бесполезных воспоминаниях, терялась в них как в болоте. Это должно ее задержать. Она уже знала, что главное – время… что у нее остался последний шанс резко подняться, побежать наверх в кабинет и остановить катастрофу… но она не могла пошевелиться.
Святыня Самоцветы, все еще. Шаги на фоне безоблачного весеннего неба и тенистых закутков. Аш~шад и Хэлесси на пустой скамейке, разговор без свидетелей.
– Убедитесь сами, Эдгар, – говорит фомальхиванин. – Вы увидите, что это необходимо.
Камёлё проваливалась под гравий ухоженной дорожки и нагретое дерево скамейки, на которой они сидели. И в этот миг ее захватило воспоминание – еще сильнее, чем предыдущие. Воспоминание, которое не принадлежит Эдгару Хэлесси. Воспоминание – которым фомальхиванин поделился с ним телепатически.
Это было совершенно неожиданно, пугающе – словно лодка, пересекающая край водопада и стремительно падающая в глубины. Камёлё еще слышала саму себя, издалека, кричащую от ужаса.
Но после могла лишь падать.
О
гонь. Летящие обломки, обжигающий воздух. Белоснежный металл на цилиндрическом корпусе корабля. Сознание Камёлё прильнуло к чужому воспоминанию, как будто глаз заглянул в перископ. Взрыв. Неотвратимое падение. На лбу выступил пот от переживания вместе с Аш~шадом бесконечного момента катастрофы.
«Что происходит? Это его крушение на Д-альфе?»
Она была настолько парализована резкими эмоциями, что поняла не сразу.
«Так это же не космический корабль. Это ведь поезд!»
Да, эту сценку она уже однажды видела – на телестене в гостиной Джеральда. Темные трещины на переливающемся энергетическом поле. Вспышка металла. Невероятный прыжок фомальхиванина. Так это было… в тот миг, когда в отверстии разрушенного коридора появился поезд с туристами.
Только в этот раз она переживала это изнутри: в его теле, в его мысли, его глазами.