Чтение онлайн

Она замерла, и я впервые увидела, как ее глаза превращаются в черные дыры и оттуда на тебя смотрит что-то такое древнее и всесильное, что хочется в туалет.

Она мигнула, возвращая своим глазам привычную расцветку звездного неба и как-то растягивая слова сказала: «Не ошибается тот, кто ничего не делает».

— Легче выявить ошибку, чем найти истину, поскольку первая всегда на поверхности и хорошо видна, в то время как вторая находится в глубине, и искать ее там охотников мало, — ответила ей.

— Спасибо, Ледания! — неожиданно проговорила сигма и слегка качнула головой.

А я так и осталась сидеть перед ней, когда она развеялась перед моим взглядом алмазной пылью.

— Что это было? — спросила саму себя, не понимая, как существо, настолько чуждое человеческому разуму смогло поблагодарить?

— Все страньше и страньше, — и пошла к себе в каюту.

Нужно ли говорить, что сигма за памятью не пришла. И вообще было такое ощущение, что корабль вымер.

Может это такой психологический выверт? Она не готова воссоединиться с утраченным? Я почесывала мех таракана, и ловила отголоски каких-то странных видений.

Будто бредешь в тумане, как ежик и к тебе выплывает то лошадка, то дерево, а то медвежонок.

Вот и я, находясь как будто в трансе видела картинки, закручивающиеся в калейдоскопе.

Картинок было много, не всегда радостных. Вот я кого-то перевязываю и вливаю в рот крепкий алкоголь из фляги в рот, мои руки в крови и форма разодрана на плече и вокруг черные клубы дыма.

Вот странный серебро-бородый старец грозит кулаком отряду бесстрашных воинов, и оскорбляет предводителя, и мы только и успеваем, как утянуть его в глайдер и взлететь с планеты.

Вот солнце, встающее над удивительным пейзажем на планете, в сплошном ковре кувшинок, лотосов всех цветов и форм.

И я открываю глаза и смотрю перед собой.

— Зум, — а скажи-ка, дорогой, а у тебя мех вычесывается?

Таракан вздрагивает.

Он сопит, но я не отвожу от него взгляд.

— Да, — его голос раздосадован, — да, Ледания, ты угадала!

— Из твоего меха можно спрясть нить?

— Путеводную! — оракул вздыхает.

— Невероятно, — тяну я, представляя существ, которые могли создавать подобных Зуму.

Вообще, это похоже на сон, при отсутствии проявления магии, некоторые вещи в этом сегменте, настолько невероятные, что мне кажется, что я сплю.

Я расстилаю на коленях кусок полотна, сажаю на него таракана и начинаю чесать его гребнем, который нахожу в своей волшебной сумке.

Я даже не поняла, когда начала мурлыкать под нос слова, выплывающие из памяти:

«Миф этот в детстве каждый прочел

Черт побери!

Парень один к счастью пришел

Сквозь лабиринт.

Кто-то хотел парня убить,

Видно, со зла,

Но царская дочь путеводную нить

Парню дала…»

Казалось, что чем больше я чешу, тем длиннее становится ворс и тем больше его на полотне.

В какой-то момент я с удивлением рассматривала целую гору у себя на коленях.

Я пересадила Зума в его шкатулку, и он полез на свою кроватку.

В дверь постучали.

Я повернула голову в сторону двери и позволила войти.

Ной-я вошла и замерла в дверях.

Она не отрывала взгляда от шерсти на моих коленях, и в каком-то трансе подойдя до ко мне протянула руку над моим богатством и запела.

В песне не было слов. В песне были звуки, которые заставляли материал распрямляться, складываться в пучки и завиваться в тонкую нить.

Когда на колени упал результат ее труда она очнулась и обвела каюту удивленным взглядом.

— Где вы это взяли? — ее взгляд остановился на пасмах голубого цвета у меня на коленях.

— Вы только что спряли это из шерсти, которую я вычесала у Зума!

— Я хочу получить назад свою память, — сигма смотрела на только что проделанную в бессознательном состоянии работу, и выглядела несколько выбитой из колеи. — Но склеить разбитое невозможно.

— А соединить?

Она молчала несколько минут.

— Есть одна планета. Она вся — сплошное озеро, засаженное кувшинками и лотосами. И в самых прекрасных из них живут маленькие Бутты. Если кто и способен соединить, то только они.

Я потянула край нити на себя и стала сматывать ее в клубок.

— Значит нам нужно найти эту планету?

— Значит нужно! Только ее можно увидеть тогда, когда над ней всходит розовый рассвет.

Я вспомнила одно из видений из калейдоскопа.

— Мы попадем на нее, я видела. Мне показал Оракул!

Ной-я посмотрела на сладко спящее насекомое.

— Наверное в вашей слабости достаточно силы, чтобы сделать невозможное. Рассчитывай на мою помощь, Ледания!

И ушла из каюты.

Наверное, я переволновалась. В какой-то момент я ощутила, что если чего-нибудь не съем, то не только не засну, а еще и накручу себя до состояния натянутой пружины.

Мы не ужинали, после того как экипаж разбрелся по каютам корабль затих, и тишина явно посодействовала забывчивости Патрис.

Я решила сделать пару бутербродов и заварить чаю.

В пищеблоке было темно. Дверь мягко отъехала в сторону, и я прошмыгнула вовнутрь, надеясь, что на этом месте не стоит сигнализация и в каюте Патрис не сработает побудка.

Так, если я правильно помню, огромный холодильник справа в углу, по проходу.

Я бодренько ринулась в полной темноте в ту сторону и неожиданно влетела в чьи-то объятия.

— Ой!

— Ледания? — вопросительно зашептали у меня над макушкой.

— Мамуличка, это ж надо! — я чувствовала тепло мужского тела и то, что неосознанно оно прижало меня к себе достаточно крепко, — капитан?! А что вы здесь делаете? — тут же пришла в себя, пытаясь выбраться из его объятий.

Меня нехотя отпустили, посопели и признались: «нас забыли покормить!»