Чтение онлайн

Сигма давала последние наставления, спускаясь вместе с нами и термосом.

— А вдруг вы утопите его? — спросила я у универсиума, кивая на термос.

— Не бойся, Ледания, я достаточно ловкая, чтобы не утонуть самой и не утопить часть себя.

Меня беспокоила концепция старого корабля внутри нового и то, что этот корабль собирается скакать по листьям кувшинок наравне со всей остальной командой. Это не вмешалось в моей голове и понятии большего и меньшего.

Махнув рукой на понятия, недоступные простым смертным, я прижала к себе таракана и отправилась в указанном Ной-я направлении.

Над водой колыхалась розовая дымка, и медленно распахивали лепестки бутоны, выныривающие из темной, маслянистой воды.

Каких только оттенков не было здесь. Пастельные и неяркие, но тем не менее казалось, что маленький ребенок получил на день рождения набор красок и теперь экспериментирует, добиваясь невероятных сочетаний и полутонов.

— Очень красиво, но насладится невозможно, потому что Зум раз за разом командует — синий, зеленый розовый, — и я заглядываю, заглядываю и заглядываю.

Кажется ковру кувшинок нет конца и края. Моя скорость падает, а солнце за спиной начинает опережать мои безуспешные попытки объять необъятное. По связи кольца до меня долетают эмоции Трампина и Черныша. У которых точно такие же «успехи», как и у меня.

По связи через интеркомы на груди приносит комментарии Домового и Трис, Ной-я сухо замечает, что у нее тоже ничего. Скорп не отзывается.

Но у меня нет сил беспокоится о достаточно сильном и быстром гностике.

— Ни одного Бутты, — бурчу себе под нос, — у них что, симпозиум? И они все собрались в одном месте и любуются самым прекрасным восходом?

— Стой, — тут же командует Зум.

Я счастливо оседаю на плавучий лист и тут же ложусь на него.

— Я все!

— Нет, надо срочно понять в каком месте планеты будет самое невероятное зрелище наступающего утра.

— Так здесь везде море или озеро и с какой стороны не глянь, везде все одинаковое!

— Я нашел, — выдыхает интерком голосом Скорпа.

Вот теперь я вижу, что значит старый корабль внутри Ной-я, нас собирают с поверхности по одному, втаскивая вовнутрь летящего на бреющей траектории крылатого яйца.

Мы ныряем в ночь, которой осталось не так много на поверхности планеты и зависаем напротив единственной гранитной скалы, вытолкнутой на поверхность планеты. Если солнце и стоит встречать где-то, то только в тени этой скалы.

И мы являемся зрителями невероятного события. В одном месте начинают всплывать огромные бутоны.

Три, четыре, десять, я сбиваюсь с подсчета, когда они разворачиваются в сторону скалы и разворачивают свои лепестки навстречу еще не видимого светила. Окружающий мир окунулся в розовое утро, а в этом месте еще длятся последние секунды ночи.

А в момент, когда солнце выплывает из-за камня, над цветками проносится один слаженный вздох. И начинает петь хор божественных голосов, слагающих хвалу извечной красоте природы и величии всех ее проявлений.

От этого пения я начинаю видеть завихрения собственной магии вокруг пальцев рук, Черныш на моих глазах исчезает, чтобы переместиться к нам с Трампином поближе. По его виду понятно, что он не верит в происшедшее. А Ной-я, — я вижу, как она стоит вытянувшись и вибрируя в такт звучащим над водой нотам и термос в ее руках исчезает, впитывается в ее тело, и на секунду открывает нам ее истинный облик.

И для себя я решаю, что невероятное количество рук — это еще не самое страшное. Жутко, когда на тебя смотрят тысячью глаз, но этот момент быстро заканчивается.

Как и песня жителей этой планеты.

Растворяется в пространстве магия. Черныш дергается и оседает на лист под ногами.

Тишина накрывает планету и нас, а маленькие Бутты левитируя оглядывают нас, как диковинных животных и мягко улыбаясь разлетаются каждый в свою сторону.

— Я вспомнила, зачем я затеяла все ЭТО! — Ной-я окидывает нас нечитабельным взглядом. — Прошу на борт, и нас опять тянет лучом в брюхо крылатого яйца.

Оказавшись на основном корабле, мы оказываемся в кают-компании.

У жизни есть один итог, Когда считаешь, что ты бог, Тебя с Олимпа свергнет чернь, Забвенье храм разрушит твой, И ты забудешь про покой.

Мы смотрели на декламирующую Ной-я и не могли прийти в себя.

Был у нашей сигмы брат. Степень родства условная, потому что у них, Творящих все несколько не так, как нам было бы понятно.

— Не отпочковываются же они друг от друга, — подумала я, глядя на то, как Ной-я пытается подобрать слова для объяснения с командой.

Брат, так брат, не в том суть каким боком это родство выражается, а в том, что любила она его сильно и потакала всем его хотелкам.

И кстати, голубой мех, это из его первых творений. Первых, и практически единственных. Он после обучения сдал экзамен, и создал животное, — она опять замялась, — разумное животное, — помолчала и выпалила — вот в момент создания оно было разумным животным.

Именно тогда и обнаружилась странная способность у этого меха. Брат вычесывал мех, а сигма пела и пряла нить — путеводную.

Если она пела и пряла — получался клубок, при продаже которого можно было безбедно жить в течение года. И хитрость еще была в том, что если вычесанный мех прял кто-то другой, то такого эффекта у клубка не наблюдалось.

«Сигма — это сумма, если она суммировала все проявления специфики существа в эту нить, то наверняка мог наступить такой момент, когда это стало бы известно за пределами планеты» — думала я.

— Меня отправили в соседнюю вселенную для изучения потребностей заказчиков. Как правило на местах выяснялись все нюансы, а затем по полученным вводным создавались заказанные предметы или живые существа. Может быть эта миссия оказалась бы такой же, как и все остальные, но сразу перед ней я познакомила брата со своим возлюбленным. И он устроил ужасную сцену, — Ной-я поморщилась.

«Он кричал, обвинял меня в том, что я хочу его бросить, не слушал моих аргументов и вел себя как избалованное дитя, а в самом конце сказал, что я еще пожалею, что обратила внимание на это ничтожество. Ничтожеством он посчитал того, с кем у меня по-другому билось сердце».

— Какая романтическая история, — я подперла ладошками подбородок и видела Ной-я в длинном платье, за руку с прекрасным молодым человеком. И гадкого подростка рядом, устроившего истерику и добивающегося возращения единоличного владения вниманием сестры.