Чтение онлайн

Просто терпи и улыбайся, девочка моя, — говорил отец Джул во время своей долгой последней болезни. Возьми от Норра всё, что сможешь, и роди ему ребенка или двух. А потом наставляй рога этому мерзавцу сколько душе угодно.

Но дети так и не появились. Как и наставление рогов, потому что и Джул, и её отец недооценили Астина и те крайности, на которые он готов был пойти, чтобы убедиться: если Джул не родит детей ему, она не родит их никому.

И Джул могла признаться себе в этой полутемной, сладко пахнущей тишине, что она хотела детей. Не только для Астина, но и для себя. Чтобы создать свою собственную маленькую семью после ухода отца. Чтобы было кого еще любить.

Я желаю наполнить твое пустое чрево, — пообещал Гримарр своим низким, хриплым голосом. Этот живот округлится, когда мое семя расцветет внутри. Он взрастит моих сыновей сильными, крепкими и пышущими здоровьем.

От одной только мысли об этом лицо Джул заливалось краской, а её дыхание глубоко вбирало этот сладкий, пьянящий запах постели Гримарра. И она гадала: как часто он спал здесь, о чем думал, лежа здесь, был ли он так же одинок, как и она; он ведь оплакивал свою последнюю пару целых двенадцать месяцев…

Да проклянут её боги, да проклянут всю эту зловонную кучу мерзости в её голове! Джул соскочила с кровати и начала наворачивать круги по комнате. Гримарр похитил её. Убил двоих мужчин. Утащил в эту гору. Он угрожал ей, опозорил её, насмехался над ней перед ордой.

— Бальдр! — слишком громко рявкнула Джул, снова распахивая занавеску и свирепо глядя на его отвратительное лицо с удивленно моргающими глазами. — Не мог бы ты, пожалуйста, объяснить мне, что это такое между орками и женщинами?

— Что такое? — переспросил Бальдр, всё еще моргая, глядя на неё.

Джул сделала вдох и выдохнула.

— Да. Что это на самом деле. А не та чушь про то, что так велели боги.

Бальдр склонил голову, возможно, пытаясь уйти от ответа, и Джул шагнула немного за дверной проем, что вызвало неприятный лязг огромного ятагана Драфли.

— Пожалуйста, — сказала она. — Вы поможете своему капитану, если расскажете мне. Я этого не понимаю, у нас, людей, нет для этого ни понятия, ни объяснения, и всё это глубоко тревожит. Я совершенно не представляю, почему я вообще могла бы почувствовать хотя бы малейший… э-э… интерес… к такому существу, как ваш Капитан. Пожалуйста.

Глаза Бальдра метнулись к Драфли, который слегка опустил свой ятаган; и Джул почти физически увидела, как орк сдается: его большое тело прислонилось к стене позади него.

— Капитан не лжет, — произнес он наконец. — Человеческих женщин тянет к оркам. Если верить преданиям, так было всегда, с тех пор как мы ходим по этой земле. Наши запахи, формы и голоса привлекательны для вас.

Это не обнадеживало, от слова «совсем», и Джул снова глубоко вздохнула.

— И можно ли этому… э-э… притяжению сопротивляться? Или разорвать его?

— Ты видишь здесь других женщин? — парировал Бальдр, и в его голосе теперь сквозила горечь. — И разве ты не видела наших лиц? Это… притяжение… — всё, что мы, орки, можем вам предложить. И, как видишь, даже этого оказывается недостаточно.

Ох. Точно. Женщины всегда сбегали, всегда возвращались к людям; и Джул попыталась мысленно обратиться к прошлому, чтобы вспомнить, встречала ли она когда-нибудь хотя бы одну из этих сбежавших женщин. Она, конечно, слышала истории о них, и в самом деле казалось, что при достаточном расстоянии эти женщины могли оправиться и вернуться к прежней жизни. После того как орочье отродье было изгнано, конечно, и должным образом уничтожено.

От этой мысли в животе Джул что-то странно сжалось, и она всмотрелась в лицо Бальдра в полумраке. Да, он был отвратителен, но в то же время — услужлив и добр. Был ли добр Гримарр?

— Но… кажется, что этого должно быть достаточно, — сказала Джул, собираясь с духом и призывая правду. — Мой разум, похоже… поглощен вашим Капитаном, хотя я едва его знаю. А то, что я знаю, мне не нравится.

— Ты его пара, — ответил Бальдр без колебаний. — Ты приняла его обеты и его семя, так что брачные узы завершены. Связь между орком и его парой очень сильна.

На мгновение воцарилась тишина, в течение которой Джул тупо смотрела на него, а затем яростно замотала головой.

— Мы с вашим капитаном, — процедила она, — не пара.

Драфли снова лязгнул ятаганом, но к этому времени Джул уже успела свыкнуться с этим звуком; она не сводила глаз с Бальдра, который хмуро смотрел на неё в ответ, выглядя почти сбитым с толку.

— Нет, вы пара, — сказал он. — Ни один орк не ошибется в этом. Ты несешь на себе запах и семя Капитана, а весь твой облик так и кричит его имя. Для человека это, наверное, похоже на то обручальное кольцо, которое ты носила, но… — он нахмурился, словно всерьез обдумывая это, — вместо маленького колечка это огромная вывеска, водруженная тебе на голову.

Он одарил Джул обнадеживающей улыбкой, словно надеясь, что его сравнение будет воспринято как утешение, а не как нечто совершенно чудовищное; но Джул снова могла лишь таращиться на него, пытаясь собрать свои разлетевшиеся в разные стороны мысли.

— То есть, если я буду продолжать сопротивляться этой… связи, со временем станет лучше? Или хуже?

Вероятно, Бальдр был обязан говорить ей всё, что хотел бы Гримарр, но она видела, как он чешет свою темную голову, словно снова всерьез обдумывая её вопрос.

— Не могу сказать наверняка, — произнес он. — Но я думаю, что близость имеет большое значение. Я знаю, что когда мой отец был жив, мать не тосковала по нему, пока его не было. Но когда он оказывался поблизости, даже в полудне пути, её невозможно было удержать от него, пока они не спаривались. Каждую ночь.

В его голосе звучала сухость того, кто видел подобное гораздо чаще, чем следовало бы; и Джул изо всех сил пыталась объективно оценить его слова, сравнивая их с собственными наблюдениями. Она действительно чувствовала эту… связь с Гримарром, точно так же, как и прошлой ночью. Но ведь потом, после всего, разве она ощущала её так же сильно? До того, как Гримарр всё испортил, разве она не чувствовала себя… умиротворенной? Удовлетворенной? Спокойной?

Сердце Джул забилось чуть быстрее: а что, если это единственный выход? Просто терпи и улыбайся, девочка моя, — говорил отец по поводу Астина. А ведь это было то же самое, не так ли? И ставки были не менее высоки — на кону стояла сама её жизнь.

И чем больше Джул размышляла над этим, тем больше убеждалась, что это единственный путь. Она могла бы тратить время и силы, сопротивляясь отвратительному притяжению этого отвратительного орка, или могла бы принять логичное, тактическое решение. Ублажать орка, казаться привязанной к орку, поддаваться искушениям орка. А затем…