Чтение онлайн

– Что же мне делать?
– Перспектива не радовала.

– Сейчас тебе не о чем беспокоиться. Ты ребенок - драконы это видят и не тронут. Лет до восемнадцать-двадцати. Может и больше - они не всегда соотносят человеческий и драконий возраста. Дракон до сорока лет считается сущим дитем. Тебе дадут окрепнуть, набраться сил. К этому времени, если будешь хорошо учиться, у тебя будет достаточно сил, чтобы показать, где раки зимуют и отстоять собственное мнение. На крайний случай у тебя есть я.

В благодарность теснее прижалась к груди мага.

Как хорошо, что у меня есть мэтр Влас!

Октябрь прошел в дождях и болезнях. После посещения натанавского балкона, где я стояла в тонких тапках и в одном исподнем и продуваемая холодными ветрами, я слегла с воспалением легких. Две недели жара и температуры под сорок показались мне вечностью. Приглашенные целители мне не могла помочь, они только разводили руками, говоря, что нужно переждать. Недолгое облегчение приносили только настои отца Афинагена. Горькие и иногда отвратительные на вкус, но всегда действенные.

Жрец Единого приходил в районе обеда и мы по долгу беседовали. Обо всем понемногу. О вере, о магии, о любви…

Оказывается, что Афинаген был рожден магом средней силы, что в Княжествах случалось очень редко. Естественно, на него были возложены огромные ожидания, но им не пришлось оправдаться. Никто не знает, что именно пошло не так, но на церемонии посвящения Сила не прибавилась, а наоборот ушла, оставит юного мистика практически ни с чем. Может силы Веры недостаточно было, может природная магическая Сила не захотела подчиниться… Только вдруг отец Афинаген сделался никому не нужным. Растерянный и совершенно опустошенный, он покинул орден и отправился в вольные путешествия. Добрался до Адрастериона в надежде на то, что здешние маги смогут сказать ему, куда же делать Сила. А здешним магам было не до него - разгребали последствия только-только закончившейся войны.

В один из вечеров он встретил ЕЕ - леди Ильду тей Мертен. И влюбился. После чего поиск ответа на вопрос ‘Куда же делать магия?’ стал не актуален, ибо был сломан один из обетов. Обет целомудрия.

– Да, Ильда не красавица, - дал ответ жрец на мое молчаливое удивление.
– В жизни всякое случается и любят и уродов, и инвалидов, и идиотов, и вопреки здравому смыслу. Любят не за что-то конкретное, за внешность или характер, а любят, потому что просто любят. Я никогда не жалел, что поддался соблазну и связал свою жизнь с этой женщиной. Благодаря мне, она стала лучше, чище. Вот школой руководит, детей воспитывает…

А еще я по долгу сидела над своим магическим знаком. Я уже определилась с концепцией знака, руны были выбраны - осталось только все это соединить. Тут-то и появилась загвоздка. Судя по всему, воспользоваться только семью правилами составления знаков не получится, а тринадцать обходных методик не подходили. Не знаю, может я чего-то не понимаю или же то, что я хочу получить, в принципе не возможно. Обращаться за советом к мэтру не хотелось - мне хотелось разобраться с этой задачей самостоятельно. А потому еще думаем!

Последний день октября выдался на удивление солнечным. Чувствовала я себя сносно и мне разрешили отправиться на дневной прием к Алеку вместе с Эми.

На Ведьмину ночь (в нашем случае день) мы нарядились демоненком и ангелочком. Я была демоницей - склеила из картона рожки и покрасила их в красный цвет, волосы начесала так, чтобы они стояли дыбом. К черному платью прикрепила кожаный шнурок с кисточкой-сердечком на конце и зачаровала так, чтобы мой ‘хвостик’ шевелился из стороны в сторону, как у кошки. К образу идеально подошел абсолютно черный макияж глаз и алая помада.

Эми, наоборот, была ангелочком. Светлое платье, тканевые крылышки, обклеенные белыми перышками. Идеально уложенные волосы и светящийся золотом нимб.

День проходил отлично - мы с Эми поразили всех гостей. Я даже выиграла конкурс карнавальных костюмов.

Праздничный обед, игры, беседы, танцы - время до вечера пролетело незаметно. Увы, на ночное торжество мы не остались, хотя Алек разрешил, - я очень устала, поднялась температура. Мы с Эми отправились в школы, а мисс Маринэ осталась. Мэтр Влас, хитрец, пригласил ее на последний танец, а Мари по глупости согласилась. Теперь ей нужно ждать весь вечер, чтобы выполнить свое обещание.

Впрочем, она в любом случае осталась бы до конца бала, ибо план мэтра по воссоединению вступил сегодня в заключительную фазу.

Но обо всем по порядку.

После ссоры Алека и Мари, мэтр стал ненавязчиво ухаживать за девушкой. В середине октября, видя, что Алек не предпринимает никаких действий, взяла его за руку и ткнула пальцем во флиртующего с Мари мэтра и сказала, что смотри, Алек, у тебя уводят женщину, делай уже что-нибудь! Тонкого намека, как просил мэтр, не получилось, но и он бы не помог. Алек только хмыкнул и самоуверенно заявил, что никуда от него Мари не денется. Я пожала плечами и передала этот ответ мэтру. Ухаживания герцога стали до нарочитости заметными. Алек занервничал, но никак не реагировал.

И вот сегодня между мэтром и Мари состоялся весьма любопытный разговор. Мэтр Влас вытирал со лба холодный пот нервной дрожащей рукой, когда передал нам суть этой беседы.

– Прошу вас, мисс Маринэ, присаживайтесь, - мэтр Влас пригласил девушку в одну из гостиных в доме сына.
– Вина?

– Нет, спасибо.
– Отказалась Мари, присаживаясь в предложенное кресло.

Наступила тишина. Мэтр нервно расхаживал по комнате, не зная как начать разговор (хотя план был составлен и отрепетирован), а Мари догадывалась о сути, но молчала, страшась своего возможного ответа.

– Вы свободная женщина, Мари, - начал мэтр, понимая, что говорит не по плану, - и я свободен. Вы, наверное, это знаете.

– Да, - едва слышный ответ. Догадки девушки подтвердились.

– У меня к вам предложение, которое вы можете счесть, и я даже уверен, что сочтете, недостойным и оскорбительным. Вы вправе уйти, я не буду вас задерживать. Но прошу выслушать меня до конца.

– Я слушаю вас, мэтр Влас.

– Спасибо, - обрадовался герцог и присел на подлокотник кресла, где сидела девушка.
– Вы мне нравитесь, Мари. Нравитесь как женщина. Понимаете, о чем я?

– Да, - голос девушки дрогнул, и она медленно начала заливаться краской, смущенная как словами мэтра, так и его близостью.

– Я предлагаю вам быть моей женщиной.

– А как же Алек?

– Причем тут мой сын? Мне казалось, что вы расстались навсегда. Или я чего-то не знаю?

– Расстались. Навсегда, - подтвердила Мари, опуская голову. Ей до сих пор было больно, и она не хотела, чтобы эту боль видел мэтр Влас.

Но он все-таки увидел и понял. Взяв девушку за подбородок, так чтобы она смотрела в его лицо и наклонившись низко-низко, почти касаясь ее губ своими, прошептал: