Чтение онлайн

За прилавком сидел с грустным видом купец, а перед ним лежал грудами наваленный разный товар вперемешку. Там были и ткани в рулонах, дорогих по виду, мотки кружев, большие пасмы различных разноцветных ниток, готовые одежды, различные бусы, украшения, расчёски, гребни, маленькие зеркальца.

Но вид у всего, кроме украшений и расчесок, был печальный. Все смятое, в пятнах, что-то стояло коробом от морской соли, некоторые кружева вместо белоснежных были от светло-желтого до насыщенно-коричневого цвета. Я догадалась, что это и был купец с пострадавшего корабля. А кружево, скорее всего, пострадало от погибшего чая. Попросту, искупались в заварке. Купец пытался выручить хоть что-то за свой товар. Женщины покупали украшения, с ними ничего не случилось, гребни, расчески. Правда, на некоторых зеркальцах кое-где пострадала амальгама, но не сильно. Тряпки никто брать не хотел. А я решила взять. Где-то на кукольные наряды, где-то на мешочки под чай, а где-то и платье можно сделать из разных тканей. И нитки тоже нужны.

Я предложила купцу забрать все оптом, но весьма недорого. Мужик не слишком охотно, но согласился — и жаба давила, но и желание хоть что-то выручить тоже присутствовало. Я уже рассчиталась, когда чуть в сторонке увидела в небольшом котелке знакомую белую крупу. Рис!!

— Уважаемый, это тоже ты продаешь?

Купец горестно вздохнул.

— Да продаю! Смотрю, все эти узкоглазые едят эту крупу, только палки эти их мелькают! Вот я и взял, дурак, аж три мешка! А потом, сам попробовал — гадость! Как они едят ее только! А ничего не сделать — купил уже! И ведь все почти испортилось, а эта зараза белая, у меня в каюте лежала, и вся целая! Только вот не берёт никто, не знают, что с ней делать.

Я хмыкнула. Конечно, ты, небось, у китайцев пробовал, без соли, масла и других приправ! Но говорить ничего не стала, наоборот, с видом благодетельницы, сказала.

— Ну, хорошо, возьму я у тебя и эту крупу, только недорого, куда-нибудь уж пристрою!

Ура, ура! У нас будет плов! Рисовая каша молочная и запеканка! Да даже просто рисовая каша с маслом. Вкуснота! В общем, нагрузили мы повозку Лидара под самый верх, мне там больше места нет, придется ехать верхом домой! Грегор, когда уже отошли от прилавка, тихо сказал.

— Леди Мэри, а вы ведь обжулили купца! Вы явно знаете, что с этой крупой делать! Да и остальной товар вы не по доброте душевной купили, точно применение найдете!

Я только улыбалась загадочно. Кто ж им виноват, что они не знают про рис.

Мой управляющий глядя на меня тоже занялся покупками.

Грегор купил два нарядных гребня с камушками, два зеркальца и бусики. Наверное, сам украшаться будет. Но лучше я промолчу и сделаю нейтральное лицо, типа, так и надо, каждый уважающий себя мужик должен иметь гребешок и бусики!

Лидар поехал на постоялый двор, я поехала туда же в наемном экипаже, а управляющий ещё куда-то умчался по своим делам.

Выехали мы, как обычно, чуть свет. Я ехала верхом, зевая и дрожа от предрассветного холодка. Но стоило нам выехать из города, сон и дрожь как рукой сняло! Я увидела, куда и зачем вчера умчался Грегор!

Не знала, то ли смеяться, то ли ругаться. За стеной, в крестьянском лагере, нас ожидал наш охранник с животинами. Грегор купил двух коров, небольшую телку и бычка, на телеге в коробе истерично визжали поросята, отдельно связанные, лежали несколько овечек, периодически оглашая округу испуганным блеянием. Вот куры, как обычно, молодцы, они спали. И потащились мы медленным и печальным маршем до родимого дома.

Повозка Лидара, нагруженная под крышу, наша телега с покупками, наемные телеги с овсом, нефтью и скотиной… Наш марш сопровождался маломузыкальным сопровождением из поросячьего визга, овечьего блеяния, возмущённого мычания коров при пресечении их злостных попыток к свободной жизни. Куры молодцы, почти все время спали, укачанные движением и дневной жарой. Их только напоили водой при дневной остановке. Повезло, что один из охранников был знаком с сельским бытом и сумел подоить несчастных буренок. Часть молока мы выпили, остальное отдали поросятам, превратив их возмущенный визг в радостный.

По результатам дороги я пришла к выводу — я ненавижу свиней, уважаю кур за их нордический характер, и езда верхом на длинные расстояния — не мое. К тому времени, когда должен был вот-вот показаться замок, моя попа уверенно приняла форму седла, а ноги — правильного овала.

А дома меня ждали новости. И не сказать, что хорошие.

Первым, кроме стражников на воротах, нас встречал Уилли. Малыш так искренне радовался моему возвращению — обнимал за талию (выше не доставал) тёрся щекой о мою ладонь и даже украдкой понюхал мою юбку, пытаясь уловить мамин запах… Не передать словами, как меня это растрогало, ну как тут не подхватить на руки ребенка и прижать его к себе, целуя в темноволосую макушку с торчащим вверх упрямым вихром! Чистая, открытая детская радость была столь заразительная, что все вокруг улыбались радостно, а немолодой охранник у ворот, муж кухарки солдатской кухни, улыбаясь в густые усы, прогудел.

— Мальчонка уже с час от ворот не отходит, говорит, сейчас мама приедет! То с нами посидит, то рядом побегает, а то за ворота выскочит! Но вы не волнуйтесь, леди, мы за ним приглядывали и дальше моста не пускали! Вот как маму любит, на расстоянии чувствует!

Прижимая к себе сына, я украдкой показала кулак выглядывающему из-за створки ворот Ларику. Тот виновато развел руками — мол, удержать не смог, а вредить малышу не хотелось!

— Ну, как ты тут был эти дни, что делал, все ли дома нормально?

Малыш завозился на руках, слез на землю, виновато шмыгнул носом и, отведя глаза в сторону, пробормотал.

— Да все хорошо, мамочка, все живы — здоровы!

Таак… весьма интригующее начало! Как-то меня это немного напрягло! Держа сына за руку, торопливо зашагала в сторону замка, не замечая ничего вокруг. На крыльце меня (или не меня?) поджидала довольно спокойная Иннис, а вот Юна явно недавно плакала. Такой же огорченной выглядела Кресса, да и Кестер хмурился. Бернис вообще было не видно. Да что происходит-то? Я уже рассердилась, почему все молчат?

Зайдя в дом, громко позвала Иннис и Крессу с Кестером, да и Рэнульфа тоже. Его Грегор оставлял за себя на время поездки. Пройдя в гостиную, уселась в кресло, предложила и остальным сесть и велела.

— Рассказывайте, что случилось, только не надо мне тут рассказывать, что все хорошо! И так видно, что не хорошо.

Первой начала Иннис.

— Мэри, успокойся! Все и правда, живы — здоровы! Юна вчера закончила шить платье для Бернис, очень хорошенькое получилось! А сама Бернис в этом платье, в новой шляпке и с сумочкой, что Рэй сплел нашим девочкам — просто куколка! Вот она и попросилась сегодня с утра сходить домой, проведать родных. Ну, захотелось ребенку похвалиться обновками, нормально это. Денег ей, как ты и велела, не давала и Рэй тоже не дал. Бернис только взяла кукол, что сестричкам приготовила, да пару чайных чашек с блюдцами, да просто пару тарелок, из бракованных, что она сама расписывала. Тоже в подарок родным. Я не возражала, ее труд, да и все рано брак, где — перекошено немного, где-то края волнистые, где толщина не одинаковая… А после обеда смотрю — идет от ворот Бернис, но в каком виде!! Вместо нового платья — какие-то лохмотья рваные да грязные, без шляпки, волосы всклокоченные, даже ленты в косе нет, вырвана. Сама заплаканная, на щеке царапина. Добилась от нее только то, что мачеха отобрала у нее все наряды, даже ленту новую выдрала из косы, а у сестричек кукол подаренных отобрала. Оттаскала ее за волосы, потому что не поверила, что денег у Бернис нет, все обыскала, рассердилась, ударила по щеке, поцарапала. Отца дома не было, он сено соседу возил. Приехал, увидел Бернис, одел, во что нашел и привез сюда. А мачеха куда-то убежала. Вот и все, что мы знаем. Наверное, надо съездить, выяснить, что к чему, наказать. Сейчас Бернис напоили успокаивающим, спит она. Не надо ее сейчас трогать, пусть успокаивается.

Сила, удерживающая меня в сильном напряжении, ослабла, и я смогла облегчённо выдохнуть и расслабиться. Да Бог с ним с платьем! Главное, Бернис не слишком пострадала! А платье сошьем ещё красивее! Ясно, что девочка испугалась и расстроилась, но она сама вернулась сюда, где ей безопасно и где ее любят. И делать ей больше в том доме нечего. Хотя Иннис права, надо съездить и разобраться. Ещё одного не пойму — ладно, Бернис падчерица и мачеха отобрала у нее хорошие вещи. Но она и у родных дочек кукол отобрала! Странно это все!