Чтение онлайн

Таким образом, под видом фиктивной продажи мы видим в данном случае очередную попытку врагов Советской республики нанести серьезный удар по ее военно-морским силам. Но замыслы врагов и на этот раз провалились.

Под предлогом невозможности преодолеть льды контрреволюционная часть офицеров настаивала на подрыве и затоплении кораблей. Встретив энергичное противодействие судовых команд, эти офицеры демонстративно покидали свои корабли, уходили на берег, предпочитая остаться у немцев, нежели служить Советской власти. Поэтому многие корабли к началу похода остались без командиров.

Иностранные агенты и контрреволюционно настроенные офицеры с помощью эсеров и анархистов пытались повлиять на наименее стойкую часть матросов. В воспоминаниях одного из участников операции говорится: «Используя спешку и напряженность обстановки, анархиствующие элементы расхищали военные запасы, всячески пытались дезорганизовать массу моряков. Предатели п немецкие агенты распускали провокационные слухи. Говорилось о том, что положение безвыходное, что все красные ледоколы захвачены белофиннами, что суда застрянут во льдах и там их захватят немцы... Большая часть офицерства открыто саботировала приказ о выводе флота. Можно было опираться только на небольшую часть, главным образом, младших офицеров, перешедших на сторону революции»

Инженер-вице-адмирал И. Я. Стеценко в своих воспоминаниях сообщает, что после решения о перебазировании флота «...реакционная часть офицерства и белофинны занялись антисоветской пропагандой. Нытики и маловеры открыто высказывались против решения Центробалта, заявляя, что не поведут корабли из Гельсингфорса. Кругом сновали представители Швеции, Германии и Америки и открыто предлагали продать флот»141 142.

«Предатели,-— пишет И. Я. Стеценко далее, — вели з команде агитацию: «Флот не выдержит этого похода, корабли погибнут, не лучше ли остаться?» Начались увольнения от службы под разными предлогами. Командиры самовольно покидали суда. Некоторые ушли с кораблей еще в Ревеле.

Усложняло обстановку еще то, что корабли не закончили зимнего судоремонта, на многих кораблях механизмы были разобраны и лежали в мастерских.

Среди офицерства было немало представителей финской знати, которые особенно изощрялись в проведении подрывной работы. Перед самым выходом флота из порта мичман Роусс143, финский барон, явился на миноносец и заявил команде, чтобы она убиралась с корабля, прибавив при этом: «Нидуда вы флот не уведете, все это теперь наше». Но барона команда с корабля выгнала».

Вражеская агитация оказывала некоторое влияние на наименее стойких и мало сознательных матросоз. Часть из них, ссылаясь на декрет о демобилизации старого флота, покидала корабли и расходилась по домам. «Излюбленный метод у врага, — вспоминает .участник переходи, — был один — бить на чувства с подходом: мол, братишки, чего вы сидите на холодных и голодных кораблях, демобилизация давно уже прошла, теперь можно свободно уходить с военной службы и с кораблей, дома ждут жена, дети, земля, что без толку сидеть, пора и за хозяйство браться... Везде и всюду стойкие моряки давали большевистский отпор врапу... Но в семье моряков было не без уродов. Были малостойкие и малодушные, которые, видя, что впереди в городе назревали тучи, грозила смерть, сзади стояла германская эскадра — та же смерть, под тем или иным предлогом собирали вещи и уходили с кораблей...» *

Несмотря на имевшийся уже опыт перехода кораблей в ледовых условиях в декабре 1917 года (переход из Гельсингфорса в Кронштадт линейного корабля «Гражданин» и трех крейсеров) и в феврале 1918 года, когда 56 кораблей перешли из Ревеля в Гельсингфорс, аргумент о невозможности плавания кораблей во льдах широко использовался врагами для срыва операции.

Командир наиболее -мощного ледокола «Ермак» В. Е. Гаса-бов, позднее бежавший 3ai границу, 6 марта представил в Совкомбалт доклад, в котором, ссылаясь на трудности плавания во льдах, доказывал невозможность перехода кораблей и предлагал проводить «один вполне исправный корабль двумя ледоколами в течение недели», рассматривая проводку каждого корабля как отдельную операцию2. «План» Гасабова заведомо обрекал операцию на невыполнение.

Враги вели подрывную работу не только среди команд. Они действовали и в штабе и в других органах управления флотом. Так, например, бывший командир дивизиона эскадренных миноносцев капитан 1 ранга А. Ружек, пробравшийся на пост руководителя военного отдела Центро-балта, как свидетельствуют участники операции, проте- 144 стовал против перехода кораблей, доказывая его невозможность *.

Как вредительский акт следует оцепить приказ по Балтийскому флот.у № 114, отданный военным отделом Совкомбалта 5 марта 1918 года, которым разрешалось «теперь же уволить всех желающих уехать с судов флота и береговых учреждений морского ведомства, оставив па судах 1-й и 2-й бригад линейных кораблей, 1-й бригады крейсеров и дивизии подводных лодок необходимое число людей для перехода в Кронштадт. Па судах, оставляемых в портах Финляндии до открытия навигации, иметь минимальное число людей»145 146.

В условиях значительного некомплекта команд и сложной оперативной обстановки роспуск личного состава означал ослабление флота и вел к срыву операции.

Этот приказ уже 13 марта 1918 года был фактически отменен новым приказом но флоту за Л® 134, который предписывал «ввиду срочной эвакуации Балтийского флота из пределов Финляндии и недостаточности комплекта команды на судах для приведения в исполнение означенной задачи... вернуть все флотские части147 с внутреннего финляндского революционного фронта для укомплектования кораблей»148.

Таким образом, большевикам флота приходилось действовать в условиях яростного сопротивления врагов, использовавших все средства для срыва операции. В этой обстановке из всех видов обеспечения операции наиболее важное, решающее значение приобретало политическое обеспечение.

Руководствуясь указаниями партии и Советского правительства, личными указаниями и советами В. И. Ленина, коммунисты развернули громадную работу по мобилизации матросских масс на выполнение операции. На собраниях, митингах, в повседневных беседах большевики неустанно разъясняли матросам военно-политическое зна-ченис проводимой операции, воодушевляя их на преодоление трудностей. Коммунисты разъясняли политическую обстановку, разоблачали происки врагов, добиваясь повышения революционной бдительности, ясного понимания каждым моряком важности и ответственности поставленной задачи.

«Требовалось, — пишет в своих воспоминаниях [участник операции Ховрин, служивший на линейном корабле «Республика», — не покладая рук в кубриках, в кочегарках, электростанциях — везде, где только собирались моряки, вести большую политическую работу, ежедневно собирать общие собрания, разбивать демобилизационные настроения, которые пытались посеять среди моряков наши враги. И большевики эту задачу выполняли с честью.

К концу февраля настроение моряков было боевое, как никогда. Днем и ночью кипела работа на кораблях и в порту. Проверяли механизмы, грузили топливо, наливали пресную воду, разгружали все -запасы, находящиеся в порту, и погружали их на корабли. Дредноуты, линкоры нагружались до отказа»*.

Громадную работу среди личного состава флота проводили комиссары и местные партийные организации. Руководитель гельсингфорсской организации большевиков Б. А. Жемчужин, пользовавшийся у матросов глубоким уважением и горячей любовью, работал в эти дин с неутомимой энергией, успевая быть всюду, где возникали колебания, устраняя трудности, разъясняя задачу, которую возложили на моряков Балтики партия и Советское правительство. Дел было много. Необходимо было организовать ремонт механизмов, достать для кораблей топливо, погрузить военное имущество, позаботиться об эвакуации из Финляндии русских рабочих и семей военнослужащих. Большую работу провел Жемчужин по эвакуации войск и военного имущества из Финляндии сухопутным путем 149 150.