Чтение онлайн

Какое-то время я наслаждалась буйством красок и успокаивающей красотой сцен, но затем вспомнила, что гораздо важнее следить за материалом, который давала профессор Хенгстенберг, чем просто обращать внимание на гармонию ее голоса.

Я глубоко вздохнула и сконцентрировалась на биении сердца и шуме дыхания, сосредоточилась на пульсировании крови и почувствовала силу элементов глубоко внутри. Картинки исчезли, взгляд прояснился и слова профессора Хенгстенберг вновь обрели контуры.

– Уже в 1910 году нашего летоисчисления впервые появились размышления о том, является ли монархия подходящей формой правления для такого общества как наше. Однако всегда существовали силы, сопротивляющиеся реорганизации. Только в 1945 году нашего летоисчисления внутри королевских семей образовалось большинство, которое было за реструктуризацию. Однако понадобилось еще пять лет, для того, чтобы разработать все детали и провести первые демократические выборы. Хотя вначале были сложности и пришлось неоднократно произвести законодательные изменения, созданная демократия оказалась стабильной и прочной.

Пока я продолжала слушать профессора Хенгстенберг, во мне росло желание вскочить на ноги и объяснить, что о свободе выборов даже нет речи, когда восемьдесят процентов населения не имеют права принимать участие в выборах, и что система кончено была стабильной, если не допускалось никаких изменений. Но как бы сильно мне не хотелось сделать это, я всё же подавила импульс, потому что прекрасно знала, для таких основополагающих проблем она не тот человек, к кому следует обращаться. Решения, которые действительно могут привести что-то в движение, принимал Виллибальд Вернер.

Внезапно я поняла, как заставить его говорить.

– Летающие фиалки, - тихо прошептала я.

– Что?
– Лиана испуганно посмотрела на меня со стороны.
– Эта была просто шутка. Я хотел подразнить немного Лоренца.

– Я знаю, - прошептала я.
– Нам нужна Летающая фиалка, чтобы заставить говорить Виллибальда Вернера.

– Логично, - мрачно ответила Лиана, моя идея совсем её не вдохновила.
– Тогда попытай своё счастье у Грегора Кёниг. Он единственный, кто ещё бережёт один экземпляр.

Пока я про себя размышляла, какого добьюсь успеха, если попрошу Грегора Кёниг о таком бесценном подарке, Фалько Гёрнер встал и громко сказал:

– Стоп!

Профессор Хенгстенберг удивлённо повернулась и с изумлением уставилась на него. Конечно она не привыкла, чтобы на её уроке вообще когда-нибудь кто-то мешал. Но Фалько Гёрнер казался невосприимчивым к сладкому голосу профессора Хенгстенберг.

– Это правительство не стабильно, потому что, если бы оно было стабильным, они не стали бы вновь вводить заявление о намерение вступить в брак, - сказал Фалько Гёрнер с высоко поднятой головой.
– Если бы мы действительно жили в демократической стране, то плебеям разрешили бы принимать участие в выборах, и каждый мог бы сам искать себе партнёра, не имело бы значения маг он или не маг, плебей, патриций, лесбиянка, гей или помесь из феи и человека.

– Наконец-то кто-то сказал правду!
– я вскочила с места и начала аплодировать.

Но мой аплодисменты угасли в тишине, в то время как мои сокурсники бросали на меня недоумевающие взгляды. Скара и её подружки захихикали, прикрыв рот рукой.

– Господин Гёрнер и госпожа Каспари, после лекции можете получить своё наказание и радуйтесь, что я не сообщу об этом в палату сенаторов, - сказала профессор Хенгстенберг, и я с удивлением заметила, каким резким может быть её сладкий голос.

Но потом она продолжила свою лекцию об Объединённом Магическом Союзе, как будто её вовсе не прерывали.

Вздохнув, я снова села на стул. Случилось именно то, чего я и ожидала. Однако Фалько Гёрнер всё ещё продолжал стоять и вызывающе смотрел на профессора Хенгстенберг. Он собирался поспорить с ней, а мне хотелось сказать ему, что он обращается не к тому человеку, но, к сожалению, я всё ещё не могла посылать сообщения, поэтому не оставалось ничего другого, как ободряюще ему кивнуть. Но Фалько Гёрнер схватил свою сумку и взбесившись, покинул лекцию. Я так хорошо его понимала, но между тем уже знала, что этот гнев ничего не даст.

После лекции я подошла к профессору Хенгстенберг и нетерпеливо посмотрела на неё.

– Пожалуйста подметите лекционный зал, как только все покинут помещение, - недовольно сказала она, а потом повернулась к Дульсе, у которой был вопрос по поводу договора преобразования в демократию. Я смотрела им вслед, как они, углубившись в разговор, вышли из аудитории. Как раз в это время в амфитеатр внезапно ворвался Лоренц и прямо-таки бросился ко мне.

– Я добыл его, - выкрикнул он, округлив глаза.

– Нет, - беззвучно сказала я, не веря своим ушам.

– О да, последних два слова. Заклинание теперь полное, - Лоренц понял вверх помятую бумажку.

– Я просто не могу в это поверить, - возликовала я.

После стольких провалов нам наконец улыбнулась удача.

– Пойдём, давай сразу проверим, что там за дверью, я не выдержу больше ни секунды. Он даже ещё там, и мы наконец сможем узнать, что он там делает.

– Я ещё должна подмести аудиторию, - объяснила я и огляделась.

В этот момент как раз последний студент выходил из амфитеатра.

– Правда!
– простонал Лоренц.
– Да это займёт целую вечность.

Внезапно у меня появилась идея. Действительно понадобится вечность, если будешь подметать метлой, но для чего я тогда маг.

– Держись крепко за скамейку, - сказала я, обращаясь к Лоренцу, потом закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Выдыхая, я подняла руки и послала порывистый ветер по рядам скамеек. Он поднял пыль, задувая её вверх, как песочная буря. Я направила ветер в сторону и далеко за амфитеатром отпустила в пустоту.

– Все, готово, - сказала я и обернулась.

Лоренц с распахнутыми от испуга глазами держался за скамейку, а его прическа как-то косо стояла дыбом.

– Ты что-то приняла?
– спросил он дрожащим голосом.
– Это было нереально.

– Просто немного потренировалась, - сказала я и помогла Лоренцу встать со скамейки. У меня не было времени подробно рассказать ему о книге из Мантао.
– Пойдем, надо воспользоваться паузой.

Я потащила его к выходу, и мы быстро побежали по пустому коридору, ведущему к старым аудиториям.

Мой голос дрожал, когда я стояла перед стеной и говорила заклинание. Я чувствовала себя как в детстве, когда следующий день рождения был бесконечно далеко, а год казался вечностью. Но вот вечность прошла и я наконец узнаю, что Парэльсус скрывал за этой дверью.

Когда прозвучало последнее слово заклинания, стена передо мной засветилась, и показались очертания двери.

Я чуть не взвизгнула от радости, но сдержалась и открыла дверь, прежде чем она снова исчезнет. Мне навстречу заструился свет.