Чтение онлайн

Наконец Рита ушла, ещё раз воздушно поцеловав Дилару в щёку и кивнув Марку. Дверь закрылась.

Дилара, улыбаясь, начала собирать чашки.

— Какая она всё-таки… Яркая. Это мило с её стороны — привезти подарки.

Марк стоял посреди гостиной, сжимая в кулаке визитку Алёхина, которую вытащил из коробки. Дорогие часы лежали на столе, как взятка. Отвращение подкатывало к горлу.

— Кошка, — его голос прозвучал хрипло. — Насчёт Риты…

— Да? — она обернулась, и в её глазах всё ещё светилась беззаботная радость.

Он посмотрел на её открытое, доверчивое лицо и понял, что не может. Не может сейчас выложить весь этот грязный клубок: свою мать, отца, Алёхина, вопрос с Ритой. Он не хотел омрачать её счастье, не хотел вносить в их новый дом этот яд. Её мир был чистым, даже с его шрамами. А он был из другой, гнилой вселенной.

— Ничего, — он выдохнул, разжал кулак и сунул визитку в карман. — Просто будь с ней осторожнее. Она не так проста, как кажется.

— Ой, брось, — Дилара махнула рукой и подошла обнять его. — Она просто немного эгоцентричная, но в душе добрая. А подарки-то какие! Часы — это же целое состояние!

Она прижалась к нему, и он обнял её, чувствуя, как её тепло растворяет ледяной ком внутри. Но тревога не уходила. Она лишь затаилась, как зверь в темноте. Рита не просто так пришла. Она обозначила своё присутствие. И напомнила, что у Марка есть прошлое, которое может в любой момент настигнуть его. И тех, кто рядом с ним.

Лёха, ведя Анжелу за руку, чувствовал, как его ладонь становится влажной. Он видел, как она оглядывается не с восхищением, а с лёгким, профессиональным интересом, как психолог, оценивающий среду обитания субъект. В огромной гостиной с камином, в котором, несмотря на тёплый день, тлели искусственно зажжённые поленья, их ждали Елена Аркадьевна и Степан Михайлович.

Елена, в безукоризненном костюме от кутюр, с идеальной укладкой, осмотрела Анжелу с ног до головы одним беглым, оценивающим взглядом. Улыбка на её лице была отрепетированной, как у дипломата на официальном приёме.

— Алексей, наконец-то. И это та самая девушка?

— Мама, папа, познакомьтесь — Анжела Кислякова, — Лёха произнёс это твёрдо, хотя внутри всё сжалось.

Степан Михайлович, высокий, сухопарый, с седыми висками и пронзительными серыми глазами генерала, лишь кивнул, не вставая с кресла. Его взгляд, тяжёлый и беспристрастный, был хуже любой критики.

— Очень приятно, — сказала Анжела, её голос звучал спокойно и уверенно. Она пожала протянутую руку Елены и кивнула Степану Михайловичу.

— Садитесь, пожалуйста, — жестом указала Елена на диван из белой кожи. — Таня, чай. — Обратилась Елена прислуге.

Началось с обычных светских расспросов. Елена интересовалась, где училась Анжела, где работает. Анжела отвечала чётко, без суеты: Спортивная психология, частная практика, работа с командой.

— А родители? — спросила Елена, отхлёбывая чай из тончайшего фарфора. — Чем занимаются?

Лёха внутренне сжался. Они заранее обговаривали, что говорить.

— Мои родители погибли в автокатастрофе, — ответила Анжела, не опуская глаз. — У меня остались два брата Рома и Ваня.

В воздухе повисла тишина. Елена лишь приподняла бровь. Степан Михайлович отложил свою газету.

— А где вы живёте? — спросил он. Голос у него был низким, без эмоций.

— Мы живём в квартире родителей. С работой всё стабильно, — ответила Анжела, но в её глазах уже промелькнула сталь.

— Понимаете, Анжела, — начала Елена сладким голосом, в котором звенела сталь. — Мы очень рады, что наш Алексей нашёл интересную спутницу. Но вы должны понимать его положение. Он — публичная фигура, будущее у него большое. Ему нужна партнёрша, которая будет его поддерживать, а не отягощать дополнительными заботами.

— Мама! — резко вскинулся Лёха.

— Я не закончила, Алексей, — холодно остановила его Елена. — Я говорю факты. У Анжелы, безусловно, похвальная преданность семье. Нет связей, которые могли бы быть полезны Алексею в его карьере.

Анжела сидела совершенно прямо. Она не съёжилась, не покраснела. Она смотрела на Елену, как на интересный клинический случай.

— Елена Аркадьевна, — заговорила она тихо, но так, что каждое слово было отчеканено. — Я не «отягощаю» Лёшу. Я его любимый человек и он тоже мой любимый человек. Мы поддерживаем друг друга. Что касается связей… — она чуть улыбнулась. — Я думала, что в отношениях важнее доверие, уважение и любовь, а не связи. Видимо, я ошибалась в вашей семье.

Степан Михайлович фыркнул, но в его фырканье прозвучало что-то похожее на сдержанное уважение.

— Идеализм, молодость, — произнёс он. — Всё это пройдёт, когда столкнёшься с реальностью. Алексей, ты представляешь, что скажут мои коллеги? Что сын генерала Соколова связался с сиротой? Это будет пятно. На тебе. И на нашей семье.

Лёха встал. Его лицо горело. Он смотрел то на отца, то на мать, и в его душе что-то окончательно порвалось. Не гнев, а разочарование. Глубокое, тотальное.

— Вы знаете что? — заговорил он, и его голос дрожал, но не от страха, а от освобождения. — Мне плевать, что скажут ваши коллеги. Мне плевать на ваш статус. Я двадцать два года жил по вашим правилам, старался соответствовать, быть идеальным сыном, идеальным спортсменом. И знаете, что я понял? Я был самым несчастным человеком на свете. Пока не встретил её. — Он указал на Анжелу, которая смотрела на него.

— Она — лучшее, что со мной случилось. Она умнее, сильнее и чище всех ваших «связей» вместе взятых. И если мне нужно выбирать между вашим миром холодного расчёта и миром с ней… Мой выбор давно сделан.

— Алексей, не говори глупостей! — вскрикнула Елена, впервые теряя самообладание. — Ты что, откажешься от всего? От наследства? От поддержки? ОТ СЕМЬИ?

— Если эта поддержка означает, что я должен отказаться от любви, от счастья, от самого себя — то ДА, — крикнул он в ответ. — Слушайте внимательно. Я ухожу И беру с собой свою любовь. Навсегда.

Он протянул руку Анжеле. Она встала и взяла её, крепко сжав.

— Простите, что побеспокоили, — сказала она, глядя на Соколовых-старших. Её голос был ледяным и вежливым. — И спасибо за… Откровенность. Теперь всё стало предельно ясно.

Они вышли из гостиной, не оглядываясь. За их спиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только шипением искусственных поленьев в камине.

В машине Лёха долго молчал, сжимая руль до побеления костяшек. Потом он ударил ладонью по рулю.

— Чёрт! Сука! Я знал, что будет плохо, но не настолько!

— Лёша, — тихо сказала Анжела. — Остановись.

Он посмотрел на неё. По её щекам текли слёзы, но она улыбалась. Странной, печальной и бесконечно нежной улыбкой.

— Ты сделал это. Ты выбрал меня.