Чтение онлайн

Я глубоко вздохнула, прежде чем начать:

– Константин Блэк явился в Сторваттен, чтобы похитить королеву Линнею, но ему не удалось. Он поклялся своей жизнью, что понятия не имеет, где она, и не заметно, чтобы кто-нибудь в Сторваттене знал это. По крайней мере, те люди, кто заботился о ней.

Мама мгновенье обдумывала услышанное:

– И ты веришь Константину?

– Да, - ответила я, и она резко выдохнула, но ничего не сказала.
– Есть три варианта - Константин похитил ее и убил, кто-то в Сторваттене убил ее, или она убежала. В первых двух вариантах она мертва, поэтому, единственным для дальнейшего рассмотрения остается третий вариант.

– Ты думаешь, она сбежала?
– Спросила мама с пробудившимся интересом.
– Зачем бы ей убегать?

Я поджала губы, жалея, что нет другого способа рассказать это. Моя мама не была особенно ненавидящей или мстительной, но я не могла винить ее за гнев и недоверие, которые она все еще испытывала к Константину. В конце концов, он почти убил ее мужа и дочь.

– Мне кажется, что Константин предупредил ее, - произнесла я наконец. Мама опустила глаза и заерзала на стуле в растущем раздражении, но я настаивала.
– После того, что случилось с Эммой Костар в Калгарии, когда Бент убил ее, я думаю, что Константин не хотел, чтобы еще кто-то пострадал.

– Брин.
– Она подняла глаза и резко посмотрела на меня.
– Ты не можешь в это верить.

– В произошедшем в Сторваттене действительно есть что-то странное, - продолжила я, не обращая внимания на возглас мамы. Я не могла выиграть этот спор, поэтому даже не начинала его.
– Это не соответствует образу Константина - он нацеливался на подменышей Канин, все еще живущих среди людей. Линнея была королевой Скояре и на своей территории, и она даже не была подменышем.

Мама взволновано крутила свою чашку чая на столе, глядя в нее. Она выпрямила плечи и вся напряглась в нервном внимании.

– Скажем, я верю тебе, - сказала она почти неохотно.
– Почему ты здесь? Ты надеешься, что я пролью свет на это?

– Если я права, и кто-то предупредил Линнею, что ей нужно уходить из Сторваттена, куда бы она пошла?
– Спросила я.

Как и моя мама, Линнея родилась и выросла в Сторваттене. Она, вероятно, никогда не встречала человека и вряд ли выходила из дворца, кроме как поплавать или посетить другого члена королевской семьи. Из-за своих жабр Скояре она никогда не сможет затеряться среди людей.

У Скояре не было больших денег, и большая часть их ценностей была заперта в сейфе. После исчезновения Линнеи ничего не пропало, так что, если она была в бегах, то денег у нее не было.

Возможности у нее - нищего, прячущегося, красивого, но странного подростка - были ограничены.

– Когда я росла в Сторваттене, запертая в этом замороженном дворце, пока мои родители пытались меня продать, как можно дороже, жениху, я часто мечтала о побеге.
– Спокойно призналась мама.
– Мое желание осуществилось, когда я сбежала с твоим отцом, но едва ли я могу предположить, что Линнея скрывается среди нас, в Дольластаме. Мы, Скояре, слишком заметны здесь.

Она слабо мне улыбнулась, и я осознала, насколько она права. Из-за уникальной светлой кожи Скояре Линнеи не удалось бы спрятаться ни в одном из племен Троллей.

– Нет никакого места?
– Настойчиво спросила я.
– Разве ты не рассказывала мне однажды, как ты с каким-то другом ходила куда-то на неделю, когда вы были подростками?

Задумчиво-удивленный взгляд осветил ее лицо, а уголок губ слегка дёрнулся вверх:

– Тонарен (приме.пер. шведский - подростки). Я почти забыла об этом.

– Да, тонарен, - сказала я, пытаясь вспомнить, что она мне об этом рассказывала.

– Это сленг, - пояснила мама.
– Это просто слово, которое мы использовали, чтобы описать состояние, когда подростки королевских кровей становились беспокойными и не хотели оставаться взаперти. Те, кто были без жабр, отправлялись к людям, кочуя из города в город неделю, а то и две, прежде чем вернуться.

– Но у моей лучшей подруги были жабры, а я не хотела оставлять ее, поэтому нам пришлось искать другой вариант.
– Мама сделала большой глоток чая.
– Озеро Изолера

– Озеро Изолера?
– Переспросила я.
– Ты никогда не говорила мне об этом.

– Я почти забыла, и это больше похоже на полузабытый сон.
– Она покачала головой.
– Это была история из детства. Заколдованное место, на которое древняя всемогущая королева наложила заклятие, чтобы там всегда было тепло и уединенно. Оазис, в котором можно было поплавать, когда тяжелые канадские зимы тяготили нас.

– Но на него было наложено заклятие, чтобы не позволить людям и нежелательным троллям попасть туда, - продолжила мама.
– Каждый, кто говорит, что был там, не совсем уверен, было ли это на самом деле, или только в фантазии.

– Так это место реально?
– Прямо спросила ее я.

– Я...
– она сосредоточенно наморщила лоб и вздохнула.
– Честно, я не могу сказать наверняка. Но если Линнея от кого-то бежала, и если она верила, что озеро Изолера реально, как я верила в его существование, когда была в ее возрасте, тогда она направилась бы туда.

– Где это?
– Спросила я, пытаясь подавить волнение.

– Плыви один день вдоль берега, а потом иди полдня на север, и ты найдешь его под самой яркой звездой, если выбрал правильное направление, - произнесла мама, словно рассказывала детский стих.

– У тебя нет более точного адреса?
– Спросила я с надеждой.

Она приподняла бровь, глядя на меня:

– Для волшебного места, которого, возможно, даже не существует? Нет, прости, не знаю. Это похоже на поиск пути в Нарнию.

– Чтобы попасть в Нарнию, нужно просто зайти в платяной шкаф. Это вполне определенно.

Мама закатила глаза, но отодвинула стул и встала:

– Давай, пойдем в кабинет твоего отца. Если мы посмотрим на карту, я, может быть, смогу лучше разобраться.

Я последовала за ней в загроможденный кабинет отца, где она стянула его тяжелый потрепанный атлас с полки и разложила его на столе. В отличие от атласов в мире людей, на этом были изображены территории троллей, крупнейшие города и важнейшие места, наложенные на человеческие ориентиры, чтобы мы могли найти местоположение троллей, когда отправлялись в человеческий мир.

Когда мама склонилась над атласом, она забормотала себе под нос. Я стояла рядом с ней. И уловила не все слова, которые она произносила, но из услышанного, заключила, что она пыталась вспомнить, как быстро она могла плавать.