Чтение онлайн

— Что ты делаешь, Зиг?! — пискнула Катерина, когда я разделся и забрался в бадью. Жена стала совсем красной и прикрыла грудь. Будто я её не видел. Жар воды окутал уставшее тело.

— Хочу поговорить с тобой, — признался я. По-хорошему войны надо обсуждать с более сведущими людьми, Йоргеном либо воеводой Стейном. Хотя бы с Оддмандом, который воевал больше двух десятков лет. Но почему-то я хотел говорить с моей невинной Китти.

— А почему здесь? Так, всё, я вылазию, — буркнула она и стала подниматься.

Я схватил её за руки и усадил обратно. Вода плеснулась через край. Катерина замерла, хлопая ресницами.

— Сядь.

— Как прикажешь, мой лев, — закивала она.

— Другой разговор, — похвалил я.

Придвинулся к ней ближе, чтобы наблюдать за мыслями, сменяющимися в её глазёнках. Там я увижу больше, чем она осмелится сказать. Моя киска хоть и была смелой, но я знал, что смелая она лишь в половину. Китти вжалась в бортик бадьи спиной.

— Ты была права, этот раб полезное приобретение, — начал я. И моя жена тоже была полезным приобретением. Сам бы я ни за что не додумался болтать с грязными рабами. — Он рассказал многое, но сможет сказать больше. Я пригласил его на ужин завтра. Хочу вытянуть из него всё, что он знает про восток.

— Тогда, может, стоит сделать его хранителем?

Я вскинул брови. Ход мыслей Катерины удивил меня. Но я не имел ничего против. Исак был достаточно умён, чтобы заведовать хранилищем. Я был уверен, что жечь или воровать мои знания он не станет — слишком ценит мудрость, да и куда ему деться из усадьбы с ворованными книгами? Парни у ворот даже не выпустят его.

Катерина ждала моего слова, затаив дыхание. Мне не особо нравилась её заинтересованность этим рабом. Не могу понять мою жену, как можно водиться со всеми этими убогими и нищими? Почему они к ней клеятся, как банный лист к одному месту? Она даже губки прикусила, ожидая, паршивка такая.

— Почему ты так печёшься о нём, а? — я глядел на её губы. Погладил по щеке, убирая влажные кудри за красное ушко. — Я начинаю ревновать, Китти.

— Ревновать? Ты же говорил, что уверен в себе, мой князь, — улыбнулась она. Тёмные глазки загорелись янтарными искорками. Боги, какая же она… — Просто мне кажется, что Исак хороший человек и не заслужил убирать за скотом. Он слишком умён для этого. По правде, никто не заслуживает быть рабом.

Китти загрустила. Моя невинная весна, твоя доброта покоряет моё сердце. Не думал, что бывают женщины настолько светлые, как ты. И как меня угораздило связаться с тобой?

— Ты права, Исак слишком ценен, чтобы сгнить в рабской половине, — согласился я. Вздохнул и откинулся на бортик бадьи спиной, свесил руки. И сдался под её нежными глазами: — Ладно, твоя взяла. Пусть будет хранителем.

— И-и! Зиг! Спасибо!

Она повисла у меня на шее. Я ощутил мягкую грудь, прижавшуюся к моей груди. Её дыхание вызвало мурашки по шее. Я обхватил её спинку и погладил. Очертил поясницу, потом опустил руки в воду и погладил округлый зад, упругий и мягкий. Моя жена была молода, и её молодость сводила с ума.

— Как ты делаешь это? — спросил я, поглаживая стройное тело. Китти села мне на ноги и вызвала желание. Как мальчишка около неё, проклятье. Вечно стоит.

— Что делаю? — пролепетала моя нежность.

— Не строй из себя дурочку, тебе не к лицу. Как ты умудряешься заставить меня делать то, что хочешь ты? — даже у меня не получалось так управлять людьми. Я больше привык давить и угрожать. До сего дня работает безотказно. Китти ни разу не пригрозила мне. Да и чем бы, интересно? Но я всё равно плясал под её дудку. — Может, я недооценил тебя и пригрел лютого врага на груди, м?

Китти отстранилась. Я увидел её напуганное лицо.

— Боги с тобой, Зиг, не говори так, — выдохнула она. Взяла мои руки и зацеловала грубые ладони. — Я же поклялась, что буду навеки с тобой. Всегда рядом. Я не враг тебе, мой князь. Не обижай меня своими подозрениями. Ты делаешь мне больно.

— Прости, моя весна. Это была плохая шутка, согласен.

Я погладил её лицо. Китти прикрыла глаза, подставляясь для ласки. Будто кошка. Она выгнула спинку, маняще качнула небольшой, но такой красивой грудью, что я сдался опять. Второй раз проиграл ей. Потянулся за поцелуем. Катерина вздохнула и открыла рот. Всегда покорная, моя драгоценность. И мне не надоедала её покорность. Я мог расслабиться, не боясь удара в спину. Ни с кем, кроме неё, такого спокойствия не было.

Мысли о войне оставили меня. Я был поглощён ею, моей сладкой, скромной, но оттого особенно возбуждающей Катериной.

В бадье было неудобно, да и я боялся сделать ей больно. Поднялся, взял её на руки. Катерина постанывала мне в губы. Она обхватила меня за пояс ногами. Я принёс её на постель. В покоях оказалось холодно после горячей воды, кожа покрылась мурашками. Я положил Катерину на кровать и опустился к её ногам. Не испытывал отвращения к себе, когда целовал её ноги. Хотел доставить ей удовольствие, чтобы она смотрела влажными, почерневшими глазами, вся красная и тяжело дышащая. Чтобы стонала моё имя, царапала спину, дрожала подо мной от сладости близости.

Только с ней я забывал, что я князь. Власть, богатство, тысячи дел — все неважно. Здесь только мы двое, словно простые люди. Дикие и пьяные друг от друга.

— Зи-иг! — я задрожал, слыша её протяжный стон. Катерина умела кричать громко и высоко, забыв о своей скромности. Она была совершенно настоящей, искренней в те мгновения. Я терял голову от этих стонов. — Зиг, боги, а-а-ах!.. М-м! Хва-а-атит!

Нет, моя киска. Никогда мне тебя не хватит.

Её ножки задрожали на моих плечах, но я всё не мог остановиться. Катерина обезумела в моих руках. Рвалась, царапалась, извивалась, дрожала и громко кричала. Дёргала меня за волосы. Сжимала голову бёдрами, задевая шрам. Было больно, рана ещё ныла, особенно от непогоды. Но я был слишком поглащён вкусом моей Китти, чтобы обратить внимание на какую-то боль. Боль была всегда со мной, сильнее либо меньше.

«Если ничего не болит, значит, ты сдох», — говорил мой отец. Теперь, дожив до тех лет, когда он мне это рассказывал, я понимал.

— Катер-рина… сокровище, — вырвалось из горла. Она обхватила меня ногами и сама двигалась навстречу.

Моя страстная киска, что же ещё ты умеешь? Я намеренно остановился. Нависал над ней на руках и дышал с рыком. Воздуха было мало. Катерина недоумевающе смотрела на меня затуманившимися глазами. Она заёрзала подо мной, намекая, что чего это я замер. Ну нет, моя драгоценность.

— Сядь сверху.

Я хотел не просто утолить возбуждение, но и поиграть с ней. Это было интересно.

— Боги, Зиг, — Катерина залилась краснотой гуще. Строила из себя невинность, хитрая лиса. Но глазки так и загорелись похотью.

Она забралась мне на живот, когда я улёгся на постель и подложил под голову подушку. Катерина, к моему удивлению, не стала дожидаться, пока я помогу ей. Не стала прикидываться, что ей не хочется. Она опустилась, сорвав низкий стон с моих губ, и повела бёдрами. Боги, и за что мне такой подарок? — я запрокинул голову, глядя в темноту потолка, и разум оставил меня окончательно.