Чтение онлайн

В конце третьих суток Левандовский собрал вокруг себя командиров и изложил им план прорыва. В два часа ночи сразу же за грохотом разорвавшихся ручных гранат красноармейцы дружно устремились за Левандовским вниз по лестнице и вырвались из здания. Отстреливаясь от преследователей, горстка храбрецов направилась к Беслану, где собирались верные Советской власти отряды.

Распоряжением Орджоникидзе Левандовский был назначен командующим всеми вооруженными силами, находившимися в районе Владикавказа. В его распоряжение передавался снятый с фронта отряд грозненских красноармейцев, кроме того, в подчинении молодого командующего находились грузинский отряд Саши Гегечкори, китайский батальон во главе с Пау Тисаном и кавалерийский эскадрон осетин-керменистов. Бойцы этого эскадрона состояли в революционно-демократической организации крестьян бедняков «Кермен». Она возникла в Северной Осетии летом 1917 года и называлась по имени легендарного народного героя крестьянина Кермена, погибшего в XIX веке в борьбе с феодалами. Керменисты имели свои вооруженные отряды, один из них перешел в подчинение Левандовского.

В ночь на 11 августа от станции Беслан отошли два бронепоезда, в одном из которых были бойцы грузинского отряда Гегечкори, во втором расположился прибывший ночью отряд грозненских красноармейцев.

Стреляя на ходу, стальные громады ворвались на станцию Владикавказ. Мятежники в панике отступили. Отряды Левандовского соединились с рабочими дружинами Курской и Молоканской слобод, которые уже несколько дней сражались в окружении. Вечером 13 августа Михаил Карлович провел совещание командного состава, на котором детально разобрал ошибки, допущенные во время уличных боев за Владикавказ.

— Слишком глубокие броски отдельных частей и отрядов в тыл противника без взаимодействия с соседями, — говорил он своим малоискушенным в военном деле товарищам, — ставят под удар фланги и тылы. Нужно постоянное, методическое давление на противника, отбивать у него дом за домом, улицу за улицей.

Михаил Карлович категорически отверг предложение некоторых горячих голов о немедленном общем наступлении. Он изложил выработанный им план разгрома врага, по которому главный удар по центру наносили отряды китайцев-интернационалистов Пау Тисана, грузинского — Гегечкори и подошедшие на помощь ингушские сотни Холахаева. Грозненские красноармейцы и рабочие дружины охватывали город со стороны Курской и Молоканской слобод.

На следующий день советские войска очистили от белоказаков несколько улиц. Шаг за шагом они теснили противника к центру города. Левандовский почувствовал, что наступил переломный момент, и отдал приказ к решительному наступлению. Отряд В. Элердова выбил белоказаков из Шалтона, где находилась мощная по тем временам радиотелеграфная станция. К вечеру 16 и 17 августа со всех участков фронта к командующему стали поступать сведения, что казаки уходят из города.

«В разгар боев, — писал позже Орджоникидзе, — к нам подошло маленькое подкрепление — человек 300 грозненских красноармейцев, и под руководством т. Левандовского они ударили на казаков. На одиннадцатые сутки, когда казалось, что Советская власть потерпела уже окончательное поражение, красноармейцы разбиты, город вновь оказался в наших руках». После 12 дней упорных боев Советская власть во Владикавказе была восстановлена. Она была добыта ценой тяжелых потерь. Достаточно сказать, что из 300 бойцов грозненского отряда в живых осталось только 63.

Вставал рассвет. Над крышами домов по направлению к горным вершинам плыли тонкие облака. Поднявшееся над острыми пиками солнце до краев заполнило улицы ярким светом, обнажив следы разрушений. Открытый автомобиль, в котором ехал Левандовский, осторожно объезжал груды битого кирпича, искореженного железа, поваленные взрывами деревья. Михаил Карлович направлялся в бывший Кадетский корпус, где возобновил свою работу IV съезд народов Терека.

На очередном заседании депутаты определили новый состав Совнаркома во главе с большевиком Ф. X. Булле. По предложению Серго Орджоникидзе военным комиссаром Терской республики вместо Якова Бутырина единодушно был избран Михаил Левандовский. В боях за Владикавказ молодой командир проявил недюжинный воинский талант, показал твердый и решительный характер, умение подчинить людей своей воле.

Назначение на высокий и ответственный пост явилось для Михаила Карловича полнейшей неожиданностью. Окрыленный доверием, он старался работать изо всех сил. Теперь Левандовскому доводилось встречаться с Орджоникидзе чуть ли не каждый день, и вскоре они стали верными друзьями. Эту взаимную привязанность пронесли через всю жизнь.

С освобождением Владикавказа гражданская война на Тереке не кончилась. По-прежнему в огненном кольце находились Грозный и Кизляр, отряд полковника Агоева занимал Моздок, возле Кисловодска оперировали банды Шкуро и генерала Слащева, в Кабарде хозяйничал полковник Серебряков. Терек напоминал бурлящий котел. Контрреволюция наращивала силы, угрожала уничтожить рабоче-крестьянское правительство.

При поддержке вновь избранного Совнаркома Михаил Левандовский энергично занялся организацией вооруженных сил республики. Из городской бедноты и солдат бывшей царской армии он формировал отряды, способные противостоять хорошо обученным белоказакам. Было очень трудно. Многие рабочие впервые взяли в руки винтовки. Крайне нужны были преданные Советской власти военные специалисты, которые не только обучили бы новичков искусству воевать, но и повели их за собой. Левандовский организовал во Владикавказе школу красных командиров, которую возглавил бывший штабс-капитан, большевик с апреля 1917 года Евгений Казанский.

Энергичные действия военного комиссара республики вызвали беспокойство у английской миссии, находившейся во Владикавказе по разрешению Терского Совнаркома и народного комиссара по иностранным делам РСФСР Г. В. Чичерина. Ее сотрудники, занимавшие старинный особняк по улице Лорис-Меликова, тайно поддерживали связь с деникинцами и всячески помогали бичераховцам. Руководители английской миссии задались целью привлечь Левандовского на свою сторону или... убрать его.

Как-то погожим сентябрьским утром Лидия Иеремиевна спустилась вниз за почтой и вместе с пачкой газет принесла мужу голубой конверт без марки и почтового штемпеля. На нем крупными печатными буквами было выведено лишь одно слово: «Левандовскому».

Вскрыв конверт, Михаил Карлович прочитал: «Вы и подчиненные вам офицеры должны немедленно прекратить свои действия в пользу большевиков. Исполнение настоящего гарантирует вам всепрощение и полную безопасность, вплоть до выезда за границу. В случае отказа вас ждет суровое возмездие».

Михаил Карлович передал послание народному комиссару по внутренним делам Якову Бутырину. Автора письма чекисты обнаружили в английской миссии. Заручившись разрешением Терского Совнаркома на производство обыска, сотрудники ЧК отправились на улицу Лорис-Меликова, но были встречены огнем из винтовок и пулеметов. Пришлось Левандовскому поднять по тревоге красноармейскую роту и лично возглавить штурм английской миссии.

Когда наши бойцы ворвались вовнутрь здания, они застали там настоящий кавардак. Все сейфы открыты и опустошены, на блестевшем от воска паркетном полу валялись ящики от письменных столов, кругом лежали груды обгоревшей бумаги. Многие документы англичанам удалось уничтожить, но и того, что осталось, хватило для того, чтобы убедительно доказать враждебные действия членов миссии по отношению к Советской власти. Все они были немедленно высланы из пределов республики.

Контрреволюционный мятеж в области разрастался с каждым днем. Небольшие по численности вооруженные силы Терской республики вели тяжелые бои с бичераховцами почти по всей территории. Особую тревогу вызывало у Левандовского положение в Грозном, где 3 тысячи бойцов самообороны под общим командованием Гикало сдерживали натиск 13 тысяч хорошо обученных ратному делу белоказаков.

Военком отлично понимал значение Грозного для Советской республики. По уровню развития промышленности, по численности и организованности пролетариата грозненский нефтепромышленный район занимал второе место на Северном Кавказе после Ростова и не имел себе равных в Терской области. На промыслах, нефтеперегонных и машиностроительных заводах, в железнодорожном депо и мастерских было занято более 30 тысяч рабочих. В городе действовала многочисленная и сплоченная большевистская организация. Она превратила Грозный в один из мощных очагов революционного движения. Сергей Миронович Киров в то время писал: «Значение Грозного и его нефтяных промыслов известно всем. Это в полном смысле золотое дно, а в политическом отношении — это опорный пункт революции».