Чтение онлайн

Кто бы знал, что Татиана просто хотела, чтобы я был здесь в качестве механизма общественной безопасности

После этого матча турнир взял двухчасовой перерыв на обед. Рендидли облизнул губы и посмотрел на деревянную доску, на которой Татиана записывала победителей различных матчей. К середине раунда были определены четыре человека, которые бросят ему вызов: Алана, Кимпап, Паоло и Шарлотта Уик.

Заполучить ещё четырёх таких же соперников — и, возможно, это будет весело , — Рендидли по-волчьи усмехнулся. Затем он вытащил свой (Ключ Философа) и отправился на Перекресток Б. на обед.

Он вернулся немного поздно, за что получил острый взгляд от Татианы. Он практически видел, как она оценивала хронологию различных событий, чтобы день прошёл без сучка без задоринки. Но Рендидли не жалел об этом; услышав от Бетил о растущем давлении на Перекресток Б. со стороны застройщиков Зоны 1, Рендидли планировал действовать лично.

Отчасти потому, что он устал полагаться на Татиану в решении определённых проблем, но отчасти потому, что чувствовал, что ему следует больше взаимодействовать с обычным человеком на Эспире.

Но это было на потом. А пока следующий матч: Хэнк Ховард против Вольфрама.

Кожа массивного трёхголового огра потемнела с тех пор, как Рендидли видел его в последний раз. Его руки были покрыты жуткими шрамами, от которых казалось, будто огр окунул руки в лаву. Но каждая из трёх его голов по-прежнему выражала свирепую решимость. Несмотря на то, что большинство огров в последние годы проявили себя как добрые учёные, всё ещё было легко понять, почему так многие боялись огров, когда Хэнк Ховард стоял на расстоянии одной трети своего роста.

Бывший лидер Мира Огров правил довольно долго. Это врождённое доминирование исходило от него, давя на всю арену.

— Я обязан признать, что сделал антимагические пули, чтобы сразиться с тобой, — усмехнулся Хэнк, не обращая внимания на эту ауру.

Средняя голова Вольфрама ухмыльнулась. Левая голова фыркнула. Правая сказала:

— У меня есть антипульная магия. Так что мы квиты, наездник.

Этот матч был похож на досистемный фейерверк. Как сложный гобелен навыков маны, выпущенных Вольфрамом, так и точные выстрелы Хэнка из его репитера сверкали и взрывались вспышками восхитительного цвета. А разнообразие было захватывающим. Были огненные шары, молнии, ледяные новы, брызги кислоты, фиолетовые волны коррозии и белые лучи уничтожения. Вольфрам махал руками, и различные Навыки, казалось, комбинировались и разделялись, пока он не выстреливал кислотными огненными болтами, волнами уничтожения, шарами молний и широкими потоками огня.

Из небольшой группы начальных Навыков вскоре у него появились тысячи различных комбинаций, шипящих по направлению к его врагу.

Однако каждый раз выстрелы Хэнка были точными и прорезали основную цепь Навыка. На короткое время атаки дрейфовали вперёд, но в конце концов они затухали и взрывались вспышкой цвета.

Конечно, их высокие Характеристики означали, что двое обменивались примерно пятью такими атаками в секунду. Остатки предыдущих Навыков потрескивали и рассыпались на землю, даже когда начинался следующий шквал. А тем временем оба развивали свои образы по периферии вокруг столкновения.

Образ Хэнка был песней о нём самом, последнем ковбое, сражающемся в странном мире, полном монстров и магии. Он был воплощением упорства, усилий, обаяния и желания решать проблемы своими руками. Образ Вольфрама также касался его самого, древняя аллегория забытого огра, презираемого своей семьёй, который взобрался по лестнице власти благодаря чистой силе воли и желанию жить. Он был маэстро магии, создающим и перепрофилирующим Навыки для формирования уникальных атак.

Он был гением. Он был неудержим. Он был непоколебим.

Два образа переплетались друг с другом, меняя свои частоты, чтобы попытаться получить преимущество в течение нескольких минут. Навыки и пули уничтожали друг друга снова и снова. Ни один из них не сдвинулся со своих стартовых позиций.

В то же время они прекратили своё сверкающее и искрящееся представление. Вся арена затихла, затаив дыхание.

— Итак, мы наконец-то серьёзно, — проворчал Хэнк и вытащил свой револьвер. Оружие с рукоятью из слоновой кости блеснуло в солнечном свете. Он лениво поднял руку, вынул барабан и раскрутил его. Одним движением запястья оружие снова собралось, готовое к выстрелу. Он тщательно прицелился.

— (Вулкан).

— (Приливная Волна).

— (Всплеск Мора), — три головы Вольфрама активировали разные Навыки в унисон. Земля начала дрожать, когда энергии устремились, чтобы сформировать три различных и яростных проявления. Однако Вольфрам ловко выхватил нужные ему части из трёх разных Навыков и сплёл их вместе в новую, более мощную форму.

Палец Хэнка напрягся на спусковом крючке.

Из-под земли Рендидли почувствовал нарастающее зловещее давление. Когда этот вулкан извергнется, он высвободит волну болезни и недуга, серую слизь, которая сможет разъесть даже образ. Рендидли откинулся на спинку кресла, чувствуя себя смутно польщённым.

Его образ он взял своё вдохновение от меня. От моей способности использовать три отдельных образа одновременно. И объединил это напрямую со своими Навыками

Ужасающий взрыв смерти вырвался из-под земли. Мелкие черви и личинки, наполненные недоброжелательностью и голодом, извивались и скручивались, чтобы перехватить пулю Хэнка. Образ Вольфрама сплёлся воедино и усилил эту волну смерти; это стало высшим гением трёх умов огра, его шедевральным Навыком.

Рендидли цокнул языком. Ты слишком стараешься. Если ты ещё не веришь, что это твой величайший возможный Навык

Пуля Хэнка сверкнула, как золотая комета. Она прорвалась сквозь взрыв, окрашенный сомнением, и пробила плечо Вольфрама.

Огр пошатнулся и вздохнул.

— Хех, мои инструменты слишком обыденны, даже при хитроумных комбинациях. Я только недавно достиг этой способности. Пока что я уступаю. Однако, когда я разовью Навыки более высокой Редкости когда у меня наконец вырастет четвёртая голова, чтобы включить её в эту способность

— Я приму реванш, в любое время, — ослепительно улыбнулся Хэнк. Он сдул дым со ствола своего револьвера, провернул оружие, а затем резко вставил его обратно в свою кожаную кобуру.

— Победитель — Хэнк Ховард, — объявил Рэндидли. И турнир продолжился.

Затем выступила Аллоуэн, женщина, которая также была Химерой, произошедшей из подсознания Рэндидли, сражаясь против Ли Хуна из Зоны 7. До матча Рендидли имел очень мало впечатлений о них обоих, кроме того факта, что Ли Хун обладал глубокой связью с Древом.

В матче оба продемонстрировали, что они были гораздо более способными, чем показывали беглые взгляды Рэндидли.

Аллоуэн унаследовала немалую часть необузданной мощи Катастрофы. Её атаки были свирепыми и наполненными неумолимой серостью, рождённой в яростной интенсивности Серого Существа. Рендидли потирал грудь, где его (Ядро Пустоты) болезненно дёрнулось, когда Аллоуэн сумела высвободить огромные клинья чистой разрушительной силы в сторону своего врага. Она рубила огромным топором, рассекая сам воздух каждым ударом.