Чтение онлайн

–  Чего хотите?

–  Мне надо поговорить с Равилей Ахметшиной, - сурово сказала я.

–  Нету мамы, - прозвучало в ответ.

–  И где она?

–  А вам какое дело?

–  Ладно, - не стала я спорить, - пойду за милицией.

–  Эй, эй, - забеспокоилась собеседница, - вы кто?

–  Отдел социального обеспечения, - рявкнула я, - поступило заявление от соседей. В квартире Ахметшиной каждый день оргии, самой Равили Шамсудиновны давно не видно, а пенсия ей начисляется. Где пожилая женщина, а?

–  Ой, здрассти, - сладко заулыбалась тетка, - я Соня, дочка Ахметшиной, не беспокойтесь, мама жива-здорова! В деревне живет! На свежем воздухе!

–  Давно вы ее выгнали?
– нахмурилась я.

Соня выскользнула на площадку и плотно закрыла дверь.

–  Скажете тоже! Я маму люблю! Ей врач после больницы покой прописал, вот мы и сняли домик.

–  Да уж, - вздохнула я, - в вашей квартире тишины не жди! Дым стоит коромыслом!

–  Ремонт мы делаем, - заявила Соня, - передохнуть сели.

Тут дверь опять открылась, на пороге появился хорошо поддатый мужик, одетый весьма экзотически. Нижняя часть тела была упакована в валенки и семейные трусы, меня впечатлила их игривая расцветка: красные пингвины на зеленом фоне. Плечи и грудь добра молодца скрывал завязанный крест-накрест оренбургский платок, а на голове сидела бейсболка с надписью «Girl».

–  Где пузырь?
– прохрипел он, распространяя сильный запах перегара.

–  Скройся, - сквозь зубы приказала Соня.

–  Молчи, дура, - икнул супруг, - давай бутылевский!

–  И дорого такой штукатур берет за работу?
– не удержалась я.
– Выглядит умелым мастером!

–  Это мой муж, - буркнула Соня.

–  Константин?
– уточнила я.

–  Угу, - подтвердила она.

–  Инвалид?
– не успокаивалась я.

–  Дда!
– завопил пьяница.
– А че?

–  Вроде руки-ноги на месте, - отметила я, - по какой причине вы пособие получаете?

–  Он на голову больной, - быстро сказала жена, - совсем идиот! Его на работе по башке железкой звездануло, весь ум и отшибло.

–  Вот уж беда, - воскликнула я.

–  Че она тут выспрашивает?
– внезапно обозлился Попов.

–  Успокойся, - процедила супруга, - о маме речь.

Пьяное лицо расплылось в широкой улыбке.

–  И где моя тещенька?
– явно обрадовался алкоголик.
– Че, дура, молчишь про маменькин приезд? Ей же спокою хочется!

Не успела я удивиться столь горячей и, похоже, искренней любви алкаша к теще, как Константин повернулся и заорал:

–  Эй, пацаны, пошли живо на… мамашка приехала, а у ней от вас голова болит. Валите к… да поживее. Че стоишь, беги, уберись на кухне, сука, не знаешь, как мать надо встретить? Аська, гони за картошкой к Ивановым. Ну? Топ-топ, хлоп-хлоп…

Из квартиры донесся шум, звон, пение стихло.

–  Посуду побьют, - всполошилась Соня и ринулась внутрь.

Константин поспешил за женой, я без приглашения двинулась за хозяевами, увидела, что на кухне за столом восседает несколько пьяных в дымину мужиков, решила во что бы то ни стало продолжить разговор с хозяйкой, сделала шаг назад и услышала недовольное:

–  Вау! Поосторожней!

Я обернулась и поняла, что это выкрикнула девушка лет двадцати, в отличие от остальных присутствующих она казалась абсолютно трезвой и держала в руках хорошо мне известный учебник французского языка.

–  Parlez vois francis?
– улыбнулась я.

–  Пытаюсь, - по-русски ответила незнакомка.

–  Учитесь в институте?
– не отставала я.

–  На вечернем, - уточнила девушка, - днем работаю.

–  Аська!
– заорал из кухни Константин.
– Вали за картофлей!

–  Сам иди, - схамила студентка.

Алкоголик, шатаясь из стороны в сторону, вышел в коридор.

–  Отцу грубить? Ща ремня получишь.

Ася скривилась.

–  Идиот! Ты меня сначала поймай! И ремень папочка давно пропил!

Константин рыгнул и удалился.

–  Вы дочь Попова?
– удивилась я.

–  Мне повезло, - ухмыльнулась Ася.

–  Равиля Шамсудиновна ваша бабушка?

–  Нет, она мать Сони, - ответила девушка, - моя родительница жила на этаж выше. У них с отцом было одно хобби, алканавты чертовы. Мамашка до смерти доклюкалась, а папенька здоровее оказался, не берет его водка. Равиля хорошая женщина, я рада, что она отсюда уехала!

–  Похоже, ваш отец любит тещу, - отметила я.

Ася скривила рот.

–  Ну да! Она каждый месяц дочери денег привозит, по тридцатым числам. Устроилась поварихой.

–  Кем?
– изумилась я.

Ася поманила меня пальцем.

–  Давайте выйдем, у Сони в квартире очень воняет, лучше на лестнице постоим. А вы кто?

–  Из собеса, - ответила я, следуя за девушкой, - соседи бумагу прислали: «Старшую Ахметшину никто давно не видел, семья каждый день гуляет, куда подевалась Равиля? Явно с ней что-то нехорошее случилось!»

Ася села на подоконник.

–  Раньше папа с Равилей дрался, он совсем дурак, весь ум пропил. Бабка терпела, терпела и сбежала, полгода от нее ни слуху ни духу не было. Соня все канючила: «Мама жадная, ей пенсию на книжку переводят, никак мне деньги не снять, с голоду подохнем». А потом Равиля приехала, денег привезла и объявила: «Жить с вами не хочу, нанялась кухаркой в богатый особняк, имею теперь комнату в Подмосковье, живу на свежем воздухе, в тишине и покое, ем досыта, по вечерам спокойно вышиваю. Не ищите меня и не волнуйтесь».

А Соня с отцом и не беспокоились о старухе, их только ее пенсия волновала. Вот так!

Ася замолчала, я продолжала смотреть на девушку, та неожиданно разозлилась:

–  Неужели первый раз человека, подобного моему папашке, встречаете? Еще скажите, что никогда о брошенных старухах не слышали! Равиля всю жизнь на кондитерской фабрике пахала, у нее рабочего стажа столько, сколько я не прожила, и что? Ушла с предприятия, и ее забыли! По вашим бумажкам небось бабушка семейной считается, да только жилось ей хуже, чем одинокой. Хорошо это в старости у плиты прыгать? Кстати, я знаю, кто вам в собес бумагу накатал! Ксения Петровна из двенадцатой квартиры! Она с Равилей дружила! Вы к ней загляните, небось у нее адрес бабушки есть! Хотите, отведу? Ксения Петровна побоится чужому человеку дверь открыть!