Чтение онлайн

–  Пьет горькую!
– честно сказала Ксения.

–  Наверное, голодает, - дрожащим голосом произнесла Равиля.

–  На водку деньги есть!

–  Бедная моя девочка!

–  Не стоит ее жалеть.

–  Сонечка не виновата, ее Константин спаивает.

–  Забудь.

–  Не могу, - заплакала подруга, - кусок в горло не лезет.

–  Ты имеешь право на счастье.

–  Сонечка!
– всхлипывала Равиля.

–  Это она о тебе думать должна!
– вскипела Ксения.
– Мать все силы дочери отдала и что получила взамен?

–  Зря я согласилась, - уныло сказала Ахметшина.

–  Тебе там плохо?

–  Что ты! Отлично!

–  Вот живи и радуйся!

–  А Сонечка?
– снова застонала Равиля.

В конце концов Ахметшина нарушила обещание, данное Льву. Она старательно маскировала свою внешность, приезжала в Москву и давала дочери деньги.

–  Странная любовь, - буркнула я.

–  Вы полагаете?
– спросила старушка.

–  Преступно совать алкоголичке рубли, ясно же, что она их прогудит!

–  Равиля все видела сквозь розовые очки, - вздохнула Ксения Петровна.
– Сонечка, по ее мнению, была идеальной, во всем виноват Константин.

–  Она вам сообщила телефон Льва?

–  Нет, - помотала головой пенсионерка, - зачем?

–  А кто ей деньги вручал?

–  Понятия не имею.

–  Каким образом?

–  Простите?
– не поняла собеседница.

–  Равиля получала денежные переводы, ездила в банк или просто брала конверт с купюрами из ячейки?
– уточнила я.

–  Она ничего об этом не рассказывала.

–  Ну хоть какую-нибудь информацию о Льве вспомните, - взмолилась я.

Ксения Петровна пожевала губу.

–  Он хороший человек.

–  Так!

–  Работает в КГБ!

–  Теперь эта организация носит другое название.

–  Наверное, но суть-то не поменялась?

–  Вероятно, вы правы, - согласилась я, - а как фамилия Льва?

–  Корольков, он же сын этой Анны!

Я ощутила себя мухой, увязшей в сиропе, ни одной крошки нет рядом, чтобы уцепиться за нее лапками и выкарабкаться.

–  Дом принадлежит ему, - сказала Ксения Петровна, - еще с детства.

–  Почему вы так решили?
– сделала я стойку.

Пенсионерка выпрямилась.

–  Равиля сказала.

–  Спасибо, вы мне очень помогли, - вздохнула я.

Ксения Петровна тронула меня за руку.

–  Мою подругу похоронят под фамилией Ахметшина? И на могиле не будет креста?

–  Я сделаю все возможное, чтобы могилу оформили по-мусульмански, - ответила я.

Снегопад на улице не закончился, пришлось опять вытаскивать щетку и обметать машину. Дети порой запоминают совсем ненужные вещи. Однажды Афанасия Константиновна пришла домой раздраженная, села в кресло и стала звонить по телефону. Я, хоть и была первоклашкой, сразу сообразила, что у бабули на работе неприятности, кто-то из пациентов написал на нее жалобу.

В конце концов Фася слегка успокоилась, и я спросила:

–  Что случилось?

–  Корень неправильной формы, - начала было бабушка, потом сообразила, что говорит с ребенком, и улыбнулась: - Ерунда, Дашенька.

–  Ты расстроилась?
– лезла я к Фасе.

–  Да уж не обрадовалась!

–  Сделала кому-то больно?

–  Он просто дурак, - взвилась Афанасия, - «сделайте бюгель, как Сергееву! Чтобы крючок был не виден!» А за что я протез зацеплю? За его глупый язык?

Будучи внучкой стоматолога, я знала, что бюгель это несколько пластмассовых зубов на креплениях, их можно надевать и снимать, поэтому рискнула дать совет бабуле:

–  Ты бы ему объяснила!

Афанасия закатила глаза:

–  Венедиктов - профессор! Он думает, что все лучше специалистов знает! Читает курс лекций по математике и решил меня протезированию учить. Я вот смело признаюсь, что даже таблицу умножения плохо помню, но в бюгелях понимаю лучше Венедиктова. Поневоле пожалеешь, что с завода Байкова ушла, вот там пациенты были золотые. Придут, скажут:

–  Доктор, сделайте протез!
– и спокойно в кресле сидят.

Никто скандалы не закатывал, люди мне абсолютно доверяли. И я всем замечательные зубы делала.

–  Ты работала на заводе?
– удивилась я.

–  Еще до твоего рождения, - отмахнулась Афанасия, - меня после института в их поликлинику распределили. Отличный коллектив там был, жаль, пришлось уйти.

–  Почему?
– удивилась я.

Афанасия Константиновна на секунду примолкла, затем ответила:

–  Платили мало, и перспектив не было.

Мне показалось, что бабуля не совсем откровенна, но тут ожил телефон, и Фася стала жаловаться кому-то на капризного профессора Венедиктова.

Понимаете, почему я невольно вздрогнула, когда услышала, что дачу в Дураково-Бабкино построила семья Стефановых, сотрудников того самого предприятия, в поликлинике которого бабушка одно время работала? И уж совсем изумило меня вскользь брошенное бабой Верой упоминание про Ричарда Львиные ноги. Я слышала это смешное выражение в далеком детстве, и оно тоже связано с бабулей.

У Фаси была подруга Лена Мордвинова. Тетя Лена казалась мне тогда существом из иного мира, кем-то вроде эльфа или феи. Лена не была красавицей, слишком худая, всегда гладко причесанная, она ходила, странно выворачивая ступни, а еще у Мордвиновой имелась привычка сидеть на краю стула с абсолютно прямой спиной и слегка задранным подбородком. Когда тетя Лена приходила в гости, она шлепала меня между лопаток и говорила:

–  Не горбись! Помни, основное украшение женщины - красивая осанка.

Из-за этой привычки мне бабушкина подруга не нравилась, я считала ее злюкой до тех пор, пока Фася не повела меня в Большой театр на балет. Память не удержала название спектакля, но роскошные костюмы, волнующая музыка, помпезные декорации произвели на детскую душу неизгладимое впечатление. А уж когда из кулисы появилась хрупкая балерина в белой пачке и начала порхать, словно диковинная бабочка, я чуть не зарыдала от восторга.

–  Узнала?
– шепотом спросила бабушка.
– Это тетя Лена.

–  Где?
– завертела я головой.
– Не вижу!

–  На сцене, - уточнила Фася, - она перед тобой танцует!

Я онемела. Это вредная Мордвинова? Та самая, что вечно делает мне замечания, тычет пальцем под ребра? Да быть того не может!

–  Леночка очаровательна, - вздохнула бабуля, - у нее редкое сочетание таланта и трудолюбия.

С тех пор я обожала Мордвинову, балерина продолжала хлопать меня по спине, но я больше не злилась. И слова про Ричарда Львиные ноги я впервые услышала от танцовщицы.