Чтение онлайн

Нога отвалилась после первого же удара. Глаз запрыгал по ступенькам, весело подмигивая прохожим. Наспех привинченные бесплатным врачом зубы мелкой крошкой захрустели под ногами. Коля-Коля, радостно подпрыгивая, вскинул руки над головой и поклонился ошарашенным зрителям.

— Николай, отходим! — крикнул Мозг и потянул за рукав победителя,

— Повезло, что у больницы, однако, — произнес кто-то в кустах.

Гнида схватился за сердце и побежал в приемное отделение. По дороге и внутри он жалобно и монотонно кричал без остановки:

— Помогите! Там человеку плохо! Помогите!..

Вокруг ничего не изменилось. Продолжалось хаотичное движение людей, каталок и глубокомысленных белых халатов.

— Кто-нибудь! — сменил тему Гнида, сам не понимая, к кому обращается.

— Мужчина, не кричите. Вы мешаете работать! — холодно произнесла худощавая женщина с непроницаемым лицом из-за стеклянной перегородки с Надписью «Прием больных».

— Ты, слышь! Там на улице кореша отрихтовали. Лежит, не шевелится. Давай лепилу!

— Кого?

— Врача давай! Клизма!

— Понятно. Охрана! — привычно позвала женщина и снова принялась что-то писать.

С дальнего конца приемного отделения, не торопясь, двинулись двое здоровенных парней в камуфляже с дубинками в руках. Гнида ничего не мог понять. Случись такое в родной зоне, сбежались бы все, включая кума [20] . Тот лично принялся бы спасать пахана, делая искусственное дыхание рот в рот. И это в зоне, где жизнь ничего не стоила! И вот тебе — здравствуй, воля. Прости-прощай. Он засунул голову в окошко и максимально вежливо спросил:

— Че делать-то, сука?

— «Скорую» вызывайте. На улице — не наша территория! — взвизгнула дама за стойкой.

Телефон-автомат нашелся в трех кварталах от больницы. После каких-нибудь двадцати длинных гудков недовольный голос отозвался:

— «Скорая» слушает. Тридцать два двенадцать.

— У меня корешу в конверт наложили! Припухает в отключке.

На другом конце провода не удивились и перевода не потребовали.

— Адрес?

— На лестнице у больницы Всех святых.

— Пусть из приемного отделения подойдут. Это их территория, — отозвался равнодушный голос в трубке, и опять послышались гудки.

Разъяренный Гнида снова влетел в приемное отделение.

— Они говорят — ваша территория!

— Врут, — спокойно ответила медсестра и добавила: — Охрана!

Гнида выбежал на улицу. Моченый продолжал лежать без движения. Сердобольные прохожие собрали возле него в кучку протез ноги, глаз и зубы. Санек завернул куски папы в пиджак, взвалил на спину его основное тело и потащил к кустам, подальше от больницы. Пиджак норовил выскользнуть из-под мышки, тело болтало руками и ногами, как тряпичная кукла. Но Моченый был дорог шестерке, как память. Окончательно выбившись из сил, он все же дотащил пахана до ближайших кустов у дороги. В груди опять заныло. Дышать стало тяжело.

— Полежи здеся, папа. Я сейчас. — Он снова направился к автомату, растирая рукой грудь.

— Не берут в больницу, однако, — произнес голос в кустах.

— Да, — ответил другой.

— Не местный, наверно.

— Не из этого племени.

Тем временем из больницы на улицу вышли трое. Твердо по земле ступала только Галя Булкина. Господа Распутин и Потрошилов держались за нее и старались идти в ногу. Не получалось.

— Алик, милый, крепче возьмись. Вот так, — уговаривала Галя с эротической надеждой в голосе и возмущенно хихикала. — А вы куда руки суете, Клим Василич?

Потрошилов глядел на мир сквозь тонированное забрало мотоциклетного шлема с защитой от ультрафиолета. Он никак не мог понять, отчего ночью так жарко. В голову лезли бредовые логические цепочки. Скорее всего, глобальное потепление привело к смене температуры дня и ночи. Теперь придется ждать до полудня, чтобы отдохнуть от жары. Увлеченный своими умозаключениями, Алик не заметил ступенек…

Огромный вес мотоциклетной амуниции Клима потянул его вниз. С трудом переставляя тяжелые клепаные ботинки, первые десять ступенек Альберт набирал скорость. К середине спуска он разогнался и дальше продолжал двигаться по законам физики. Как роженица на пике эмоциональных переживаний, Альберт Степанович выкрикивал главное слово родного языка.

— Ма-ма-ма-ма! — рывками доносилось из-под шлема.

— Альбертик, падай! — кричала вслед Булкина, удерживая Распутина, пытающегося рухнуть на помощь другу.

Ступеньки закончились внезапно. Ботинки сами продолжали движение. Главное было им не мешать. Тяжелый шлем с надписью «Мементо море» нависал над землей, переводя тело в почти горизонтальное положение. Под вой проезжающих мимо машин Альберт Степанович Потрошилов парил над дорогой, как черный ангел автострад.

Проезжая часть кончилась внезапно. Удар о поребрик подкинул Потрошилова вверх. Большая, не по размеру, кожаная «косуха» еще несколько метров планировала мрачным воздушным змеем. Альберт Степанович зажмурился и приземлился с характерным звуком. Как холодец, выпавший из миски на пол…

Потрошилов потихоньку открыл глаза. От удара темное пластиковое забрало шлема отскочило вверх, и все встало на свои места. На улице был день. Палило солнце. Человек, на котором он лежал, смотрел на него одним глазом и хватал воздух широко открытым беззубым ртом.

— Вам плохо? — поинтересовался Альберт Степанович.

Моченый увидел над собой ненавистную физиономию «теленка» в обрамлении мотоциклетного шлема. От навалившейся тяжести вдохнуть было трудно. Вид «коровьего» сына потрясал очередной сменой облика. Но черная злоба придала пахану сил, и он завопил:

— ДА-А!!!

Дикий вопль будто смахнул Альберта Степановича с растерзанного тела. Героический сыщик взвился вверх, снова набирая скорость. За ним устремилась медсестра Булкина с Климом Распутиным за плечами.

— Быстрый, однако, — донеслось из кустов.

— И добрый.

Подстанция «скорой помощи» замерла, как перед большой бедой. Вот уже двадцать три минуты не было ни одного вызова. Длина паузы предвещала неприятности. Коллектив настороженно курил и жевал крахмальные китайские сопли быстрого приготовления. Фельдшер Дима подробно пересказывал басню про двух пенсионеров. Не первый раз. С дополнительными подробностями. К восьмому дублю количество оторванных ног дошло до пяти. А сумма вознаграждения — до тысячи. Народ доверчиво ахал. Всем хотелось верить в чудо.

Вызов поступил в 13 часов 13 минут.

— Символично, — произнес Семеныч. — Нас пошлют.

Он с укоризной посмотрел на Димона.

— А чего ты на меня смотришь? — картинно возмутился фельдшер. — Может, там денег насыплют?

— Семнадцатая, на вызов, — произнес приятный женский голос по селектору.

— Я же говорил, — обреченно пожал плечами Семеныч.

— А почему семнадцатая? — крикнул в потолок Димон.

— Там какой-то дед говорит, что тебя знает, — ответил голос, и связь прервалась.