Чтение онлайн

Распутин взвалил сумку на плечо, бодро покряхтывая от немалого веса и накатывающего похмелья. Путешествиев мир регулярных частей и соединений началось.

Армия оказалась авиационным полком. Вокруг нее надежно стоял высокий бетонный забор. Он простирался вдаль, гарантируя защиту от безумного мира капитализма, дикой мафии, сезонной распродажи Родины и каких-либо других перемен по сравнению с эпохой совкового периода.'

Заповедник застоя и полного отстоя ностальгически охранялся воином. Боец в форме героя-махновца строго спрашивал пропуска. Его периодически посылали туда, куда никто не ходит. Все равно пропусков ни у кого не было. Он не обижался. На своих в армии сердиться не принято. А чужие через КПП не ходили.

Любой желающий попасть на территорию мог дойти до конца забора. Благо что конец был недалеко. Метров через сто бетонные блоки обрывались, словно гигантский прапорщик прихватил никому не нужную оградку для своего подсобного хозяйства.

За лесом лежал аэродром. Судя по наличию самолетов. Или музей устаревшей авиационной техники. Впрочем, во втором случае на входе продавались бы билеты. И бесплатное проникновение исключалось бы радикальными витками колючей проволоки. Так что этот вариант отпадал.

Аэродром принадлежал военным. Альберт Степанович подметил это сразу. Без помощи дедуктивного метода. Просто на основании того факта, что навстречу периодически попадались люди в форме. А еще все вокруг было облезлым и полуразрушенным. Что машины зеленого цвета, что здания складов и ангаров. Самолеты гудели. Люди кричали.

— Армия! — гордо объявил Распутин. Будто сам разрушил и ободрал хозяйство авиаполка.

Альберт Степанович опасливо поежился. С одной стороны, якутам здесь, действительно, было не место. С другой стороны, ничего похожего на тихое убежище в пейзаже не наблюдалось. Скорее наоборот. От гудящих самолетов и еще громче орущих офицеров исходили волны смутного беспокойства.

На двух гражданских лиц похмельной наружности внимания никто не обращал. Военные беспорядочно суетились, сочно переругивались, активно разгружали самолеты, таскали из них сумки и коробки, деловито грузили их в машины, потом наоборот… Одним словом, в части царил армейский порядок, в военной среде называемый ласково — наш бардак. В этой тусовке Клим и Потрошилов были чужими.

— Пойдем к старшему, — потянул Распутин Алика в сторону, от эпицентра инициативы и смекалки, — без него тут делать нечего.

— К командиру? — Алик понимающе мотнул толовой.

— Ты че? Где ж ты видел, чтоб командир в армии был «старшим»? Капитан ты гражданский!

— А кто же тогда?

— Ты, Алик, телевизор смотришь?

— «Горизонт».

— Понятно. По «Горизонту» хорошего не покажут. Слушай сюда. Армия — слепок с общества. Так?

— Возможно.

— Значит, кто там старший, тот и здесь. Ухватываешь суть?

Альберт Степанович кивнул и твердо произнес:

— Нет.

— Я так и думал. — Клим подошёл ближе. — Кто у нас на «гражданке» старший?

— Президент! — Алик счастливо заулыбался.

— Ты че, серьезно так думаешь? — Распутин снова отступил на пару шагов, чтобы рассмотреть инопланетянина.

— Так все думают.

— Это у вас в ментовке так все думают.

— А у вас как? Интересно?

— А у нас в России — кто народ обувает, тот и «старший».

Они обогнули продовольственный склад. Судя по умопомрачительной вони, личный состав полка питался… не хорошо. За небольшой свалкой авиационных отходов стояли столбы с колючей проволокой, окружающие резиденцию «старшего». Она называлась просто, как власть материализма: «Вещевой склад». Вопреки ожиданиям, «старший» располагался в самом ободранном бараке. В последнем ряду, за ангарами и котельной.

— Что-то твой «старший» далек от местной цивилизации, — тонко подметил Алик.

— В армии чем дальше от штаба, тем блатнее место, — пояснил Клим, проявляя глубинные познания военной мудрости и остановился. — Стой, граница поста.

Потрошилов тоже остановился. Ни границы, ни поста вокруг не было. Под поношенной защитной сеткой возле полуразрушенного сарая стояло что-то железное. Альберт вопросительно посмотрел на друга.

— Танк?

— Можно и так сказать, — отозвался Распутин, не сводя глаз с окон сарая. — Надежная техника. «Старший» по территории ездит.

— На танке?

— Типа того.

Альберт решительно шагнул вперед, явно намереваясь демаскировать средство передвижения для иностранных спутников-разведчиков.

— Стой! — ни с того ни с сего вдруг заорал Распутин и схватил друга за шиворот.

Клацанье зубов, истошный лай на иностранном языке и брызги слюней окутали Альберта Степановича с ног до головы.

Странное существо рыжего цвета трясло всей мордой, одновременно исступленно стуча зубами в сантиметре от… выдающейся части организма. Стальной ошейник врезался в горло животному острыми зубьями подозрительно желтого металла, чуть не на всю длину. Но зверь не унимался, разрывая в клочья себе кожу, как извращенец-мазохист.

— Клим! Кто это? — Альберт наконец нашел в себе силы отступить от животного на несколько шагов.

— Бордосский дог! — многозначительно произнес Распутин и добавил: — Три штучки зеленых за щенка.

— Какие зеленые штучки? — не понял Алик.

— Тебе лучше не знать, — отмахнулся хирург. — Ментам и врачам такие зеленые штучки не светят.

Тем временем пес, задыхаясь от обиды, решил укусить хотя бы себя. Он подпрыгнул, используя в качестве рычага веревку, в воздухе извернулся и вцепился себе в спину, мелко перебирая зубами.

— Блох ловит, — со знанием дела прокомментировал Распутин.

Альберт не ответил, он просто решил, что перед ним разновидность собаки-камикадзе.

От энергичных перемещений цербера с танка свалилась маскировочная сетка. Новенький джип «мерседес», чем-то напоминающий родной армейский «уазик», блестел на солнце, отливая не по-русски красивым оттенком цвета хаки. Цепь сторожевого пса была привязана к его дверной ручке.

— Хитро! — восхитился смекалистостью хозяина Альберт.

— «Старший!» — Поднял вверх палец Клим. Он сложил ладони рупором и крикнул:

— Открывайте! Ревизия!

Массивная железная дверь чуть дрогнула. Еле слышно щелкнул, закрываясь, засов. Склад моментально превратился в неприступную крепость. Потрошилов вспомнил свою службу в ОБЭПе и шепнул:

— Сейчас уедет на базу, потом заболеет.

— Не, сначала посмотрит, кто пришел, — весело подмигнул Клим.

Занавеска на небольшом окошке колыхнулась. Едва заметно, словно от ветерка, созданного пролетающей мухой. Потом вдруг резко отодвинулась, и за стеклом возникло лицо. Оно расплылось в широченной улыбке. Из-за окна донесся рев с украинским акцентом: